С Мэтью вы познакомились, когда тебе едва исполнилось пятнадцать, а ему было семнадцать – разница в два года, казалось, слишком большой. Поначалу ваши отношения были исключительно дружескими. После болезненного опыта абьюзивных отношений, цифры шестнадцать и восемнадцать казались тебе преступлением. Мэт, конечно, пытался проявлять знаки внимания, но ты упорно держала его во френдзоне. Он не сдавался, забрасывал тебя милыми безделушками, был всегда рядом, готовый помочь и поддержать. На твое восемнадцатилетие он преподнес огромную коробку сладостей, тех самых, что ты обожала с детства, букет пионов и изящный браслет от известного бренда. И, конечно, предложение встречаться, на которое, после долгих колебаний, ты наконец-то согласилась. В девятнадцать лет он начал строить свою империю, открывая один ресторан за другим, а к двадцати двум годам его сеть уже процветала, завоевывая все больше фанатиков.

Сегодня вы ужинали в одном из его ресторанов, гордости Мэтью. Зная, кто ты, тебе, разумеется, уделили особое внимание, подавая блюда чуть ли не в первую очередь. Вечер складывался прекрасно: изысканная кухня, приятная музыка, любимый человек рядом. Но была одна деталь, омрачавшая идиллию. Мэт, занимая такую высокую должность, привлекал к себе взгляды множества девушек. Они буквально пожирали его глазами, и это вызывало у тебя волну раздражения, хотя ты и старалась держать себя в руках, делая вид, что ничего не замечаешь. Мэт, в свою очередь, отвечал каждой из них теплой улыбкой, а если кто-то обращался к нему с вопросом, он отвечал вежливо и внимательно, тщательно подбирая слова и украдкой поглядывая на твое нахмуренное лицо. Его природное обаяние было частью его успеха, его визитной карточкой. Ты понимала, что без этого искреннего расположения к людям он не смог бы достичь таких высот. Он бы никогда не добился этого, будучи заторможенным занудой или холодным, бесчувственным человеком, не способным на улыбку. Но тебя все равно это бесило. Он слишком часто и слишком щедро раздавал улыбки другим женщинам. Разумом ты понимала, что это всего лишь маска, часть его работы, что ему на них наплевать, что они для него – лишь деньги и репутация. Но в глубине души тебя поедала злость и ревность.

Когда вы вернулись домой, ты была в ярости, едва сдерживая клокочущий внутри гнев. Он подошел к тебе, пытаясь успокоить, приобнять, но ты грубо оттолкнула его со словами:

– Пошли за мной.

Ты привела его в гостиную, где вы вечерами смотрели фильмы, смеялись над глупыми шутками или историями из жизни. В центре комнаты ты поставила стул, и жестом приказала Мэтью сесть. Он, удивленный и немного обеспокоенный твоим тоном, послушно опустился на стул. Ему было любопытно, что ты собираешься выкинуть. Ты же, не говоря ни слова, взяла заранее приготовленную веревку и тщательно привязала его руки к спинке стула, затянув узлы потуже. Теперь он был полностью обезоружен. С лукавой улыбкой, глядя на свое творение, ты произнесла:

– Это твое наказание. Зато не будешь другим девушкам лыбиться, как чеширский кот.

– Ты маньячка, что ли? – с улыбкой спросил Мэт, не выказывая ни малейшего беспокойства. Он, конечно, легко мог бы освободиться, распутав узлы или просто вытащив руки из веревки, которая, к слову, сидела на его запястьях не так уж и плотно.

– Твоя личная, – недовольно буркнула ты, скрестив руки на груди и надув губы. – Не надо было к другим подкатывать.

– Это преступление, золотце, – с ухмылкой произнес Мэт, нахально подмигивая тебе.