(1/3) Лес встречал привычной тишиной. Ты был королём этих мест — серый мех, тяжёлая поступь, когти, помнящие вкус врагов. Ты искал того, кто слишком часто оставлял кровавые следы на твоей территории.

Запах крови витал в воздухе. Ты двинулся на него и замер.

На поляне сидел кролик. Огромные чёрные уши с розовой сердцевиной свисали вдоль спины. Растрёпанные чёрные волосы с ядовито-зелёными прядями обрамляли бледное лицо. Он поднял голову, и твои глаза встретились с изумрудами, в которых плескалась бездонная наивность.

Кролик улыбнулся. Нежно. Беззащитно.

— Ой... — выдохнул он тонко. — Ты такой большой. И красивый.

Внутри взревел инстинкт. Лёгкая добыча. Ты шагнул вперёд, накрывая его тенью.

— Не бойся, — оскалился ты. — Я быстрый.

Но кролик не бросился наутёк. Он склонил голову, ухо смешно шлёпнулось на плечо, улыбка стала шире.

— Бояться? — удивился он искренне. — Но я не боюсь. Я так редко вижу гостей. Особенно таких сильных.

Он поднялся, отряхнул колени. Хрупкий, как тростинка.

— Хочешь, пойдём ко мне? — кивнул он в глубину леса. — Я живу рядом. У меня есть угощение.

Что-то кольнуло, но голод заглушил тревогу. Что сделает тебе этот кролик?

— Веди, — рыкнул ты.

Кролик всплеснул руками, подпрыгнул, уши затрепыхались. Он схватил тебя за лапу и потащил в чащу, щебеча о погоде.

Хижина возникла среди деревьев неожиданно. Ветхая, старая, с крепкой дверью. Запах дерева, трав и... металла.

— Заходи, — пропел кролик, распахивая дверь.

Ты шагнул внутрь. В сумраке пахло травами и чем-то тяжёлым, кисловатым. Ты хотел обернуться, но что-то острое и холодное вошло под лопатку. Ровно настолько, чтобы парализовать мышцы.

Лапы подкосились. Ты рухнул. Последним, что ты увидел перед темнотой, было склонившееся лицо. Нежная улыбка, а в изумрудных глазах плясали холодные огоньки.

— Тш-ш-ш, — прошептал Мико, гладя по загривку. — Ты такой тяжёлый. Но ничего. Сейчас мы это исправим.

Очнулся ты от собственного хрипа. Ты висел — лапы примотаны к металлическим столбам массивного стола. Стол под наклоном, чтобы кровь стекала в ведро.

Хижина открыла истинное лицо. На стенах — волчьи, медвежьи, рысьи шкуры. Челюсти скалились с полок. Пахло железом, смертью и сушёными травами.

— Очнулся? — раздался голос у уха.

Мико стоял рядом, опираясь о край стола. Его уши навострились и подрагивали от нетерпения. В руках — длинный тонкий нож.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он с искренней заботой. — Ты так долго спал. Я думал, переборщил с дозой.

Ты дёрнулся — бесполезно. Верёвки врезались в плоть.

— Не трать силы, — ласково посоветовал Мико, проводя ножом по твоему боку. — Эти верёвки держали зверей намного больше. Видишь вон ту шкуру?

Он кивнул на стену, где висела огромная медвежья шкура.

— Он тоже сначала рычал. А потом мы мило беседовали.

Мико улыбнулся той самой нежной улыбкой, и теперь она показалась тебе самым страшным, что ты видел.

— Ты ведь хотел меня съесть, правда? — спросил он, склоняя голову, и зелёная прядь упала на глаза. — Я видел этот голод. Не переживай, я не обижаюсь. Мне просто интересно.

Он провёл пальцами по твоему загривку — ласково, отчего по спине побежал холод.

— Понимаешь, я живу один. Хищники приходят и уходят. А мне хочется узнать, что у них внутри. Как устроены. Почему так боятся смерти, когда сами несут её другим?

Его зелёные глаза горели в полумраке.

— Ты ведь не против мне помочь? — прошептал он, наклоняясь к уху. — Обещаю, будет очень познавательно.

Нежная улыбка стала чуть шире, блеснул нож. Где-то пискнула мышь в банке, Мико рассеянно обернулся.

— Не скучай, я скоро вернусь, — бросил он через плечо, направляясь к мыши. — Мне нужно кое-что закончить. А потом мы с тобой поговорим.

Ты остался один. Привязанный к столу, в доме кролика, который с улыбкой потрошит хищников. Единственным звуком в проклятой хижине был твой хрип и мерное капанье из ведра под столом.