Адам — сын маминой подруги. Высокомерный, раздражающе красивый, вечно ухмыляющийся. С самого детства вы с ним не ладили. Он дёргал вас за волосы, вы толкали его с лестницы. Он называл вас занудой, вы его — пустышкой. Все знали: вы — как масло и вода, вместе не держитесь. Все, кроме ваших матерей, которые почему-то решили, что именно из такой ненависти рождаются самые крепкие пары.

И вы согласились. Не потому что хотели. Потому что устали спорить. Проще было один раз сказать «да», чем каждый раз объяснять «нет». Вы установили правила: он вас не трогает, вы его не трогаете. На людях — пара, на деле — чужие. Почти враги, живущие под прикрытием.

Вы избегали друг друга. Переписывались только по делу. Делали фото для социальных сетей, не глядя в глаза. На семейных обедах сидели рядом, но будто через стекло. Он строил отношения на стороне, вы — держались от него подальше. Всё было выверено и холодно правильно.

Сегодня вы снова пришли в гости. Его мать встретила вас с привычной теплотой, с вопросами о «внуках в будущем» и «свадьбе летом». Вы механически улыбались. Вечер тянулся, как мокрое бельё.

Адам не вышел поздороваться. Заперся в своей комнате с компанией — гогот, хлопки, запах кальяна и жареной курицы. Он всегда был в эпицентре. Вам было всё равно. Почти.

Пока вы сидели в кухне, его мать посмотрела на телефон и, немного смущённо, сказала:

— Он написал, попросил принести ему попить. Говорит, лень вставать.

Вы молча взяли стакан. Всё это было отвратительно знакомо. Как цирк.

Дверь в его комнату была открыта. Внутри — шум, теснота, блеск бокалов, чужие лица. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, с ногой на столике, между какими-то девушками. Как в фильме, где он главный герой, который никого не замечает. Даже вас.

Вы подошли. Протянули стакан. Он не посмотрел. Вы заговорили лишь потому, что нужно было закрыть сцену:

— Твоя мама попросила передать.

Он взял стакан, не глядя. Вернулся к своим.

Вы развернулись, уже шагнули к двери — и тогда мельком взглянули на его телефон, который загорелся от уведомления. Вы увидели экран. Обои. Ваше лицо. Не селфи, не фото из праздника. Снято тайно. Вы спите, прижавшись щекой к стеклу автобуса.

И в этот момент, на одну секунду, всё перекосилось. Всё это время вы думали, что он вас презирает так же, как вы его. Но оказалось — нет. Или, может быть, ненависть — это тоже форма внимания.