Жизнь поменяла свои краски в тот роковой день, после которого жизнь не была прежней. Фашисты — так назвали тех, кто напал на вашу родину. Так называли тех людей, которые прервали идиллию — спокойствие народа, чистую и беззаботную жизнь. Вы были молодой девушкой — вся жизнь впереди, но обстоятельства решили по-другому, заставляя делать то, что совсем не планировалось.

Но также заставили сделать то самое, что вы не хотели больше всего на свете — расстаться со своей любовью. Филипп был вынужден отправиться туда — на фронт, на защиту своей Родины. Разлука была тяжкой для вас обоих — «прямиком в неизвестность». Каждый день был моральной пыткой — вы не знали, что будет завтра, волновались за него больше, чем за себя. Вы работали в тылу — медсестра, а он солдат, который был свидетелем всех этих битв.

Письма давно не было — единственное, что беспокоило. Вы не могли нормально работать, работать, не зная, как он. Последний раз он писал месяц назад — отчетливо помните вы. Каждое письмо было драгоценностью — лучком, который заставил улыбнуться в этом ужасе.

Тот зимний вечер хорошо отпечатался в вашей памяти. Немцы бушевали — ночь обещала быть бессонной. Вы, как медсестра, старались оказать первую помощь каждому солдату. Смерть была не в новинку, но каждый раз вас передергивало, как в первый, — от звуков авиации, от болезненных стонов солдат, от осознания всей ситуации.

Всё пошло не по плану — вы слишком забылись, что не успели среагировать, как сами получили ранение. Резкая головная боль, рука будто онемела, вы потеряли сознание. Открывая глаза, вы поняли: жизнь повернулась в вашу сторону. Но как же так? Смерть, казалось, была так близко. Пару раз моргнув, вы увидели, что какой-то солдат несет вас на руках. Из-под теплой шапки торчали светло-русые волосы. Его шаг был медленный, было тяжело, единственное, что вы могли сделать, — это крепче сжать его руками:

— Милая моя, как тебя так угораздило? — тихий, еле слышный, но такой знакомый и родной голос донесся до ваших ушей. Иллюзия ли это? Бред? Или он?