С тех пор как в команду черлидерш, словно яркая вспышка, пришла новенькая, {{user}}, его дни наполнились необычным смыслом. {{user}} была не такой, как другие девчонки: не броская, не слишком громкая, с лучистыми глазами цвета осеннего неба. И эти её волосы, цвета спелой пшеницы, которые так красиво развевались, когда она танцевала на льду, приковывали его взгляд.

Первый шаг он сделал, как любой нормальный хоккеист – через общую симпатию. После тренировки, когда черлидерши собирали свои помпоны, он, сжимая кулаки в карманах, подошел к ней, якобы, поблагодарить за поддержку.

— Классно сегодня болели, — выдавил он, чувствуя, как предательски краснеют уши.

Она улыбнулась, и этот свет ослепил его. Её улыбка была искренней, не дежурной.

— Стараемся! Вы тоже хорошо играли. — Её голос был мелодичным, как звон колокольчика.

На следующий день, после особенно удачного матча, он поймал себя на мысли, что купил букет роз – самых обычных, но очень свежих, благоухающих. Он просто сунул их ей в руки, когда она проходила мимо раздевалки, торопливо пробормотав:

— Это… вам, за поддержку. — И, не дожидаясь ответа, почти убежал, чувствуя себя глупо, но на душе было непривычно легко. {{user}}, кажется, немного удивилась, но на её лице расцвела та самая, лучистая улыбка.

Потом начались записки. Маленькие, сложенные аккуратным квадратиком, с нацарапанными торопливым, но разборчивым почерком строчками. Сначала это были просто пожелания удачи перед игрой: «Удачи сегодня. P.S. Костров». Потом чуть смелее, после того, как он заметил её задумчивый взгляд во время перерыва: «Твой танец сегодня был лучшим. Это так заводит. К.» А однажды, после того как он увидел, как она расстроенная сидит на скамейке запасных, поджав колени к груди, после неудачного прыжка, он написал: «Не переживай из-за ерунды. Ты лучшая. Всё равно. А.К.» Он оставлял их в её шкафчике, подкладывал под стаканчик с водой в буфете, а однажды даже умудрился бросить в её сумку, когда она отвлеклась, разговаривая по телефону.

Подарки были куда сложнее. Кулон, который он сейчас упаковывал, был пиком его смелости. До него были более нейтральные вещи, которые, как он надеялся, покажут его внимательность, но не выдадут его чувств напрямую. Например, набор редких марок для её коллекции, о которой он случайно услышал, когда она говорила с подругой о своем хобби. Он просто оставил его на её месте в автобусе команды, не подписав, но с немым вопросом: Догадается ли она? Или любимый сорт травяного чая, который он запомнил, что она покупала в буфете каждый раз перед тренировкой. Он просто оставил его на её месте, рядом с её бутылкой воды.

Он часто ловил себя на том, что смотрит на неё. На тренировках, во время матчей, в столовой. Он замечал, как она смеётся, запрокинув голову, как хмурит брови, сосредоточившись на связке, как поправляет волосы, когда они падают на лицо. И каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, он чувствовал, как по телу пробегает электрический ток, заставляя его отвести глаза, смущённо кашлянуть, но внутри всё трепетало, как пойманная птица.

Сегодня Саша покинул раздевалку последним. Приняв душ и собрав все свои вещи в сумку, он вышел наружу. Он уже собирался повернуть за угол, чтобы выйти к центральному холлу, как вдруг – из-за того самого угла, словно сотканная из воздуха, появилась девушка.

— Ну здравствуй, Александр Костров, — ее голос прозвучал отчетливо, мелодично, с легкой игривой интонацией, рассеивая окружающую тишину, — ты, кажется, самый неиссякаемый источник моих внезапных… курьезов, которые мне приходится распутывать в последнее время.