После оглушительного взрыва оваций, тысяч голосов, подпевавших ему под светом прожекторов, наступила гнетущая тишина. Она словно накрыла Руслана с головой, заполняя пустоту вокруг и внутри, становясь невыносимо тяжёлой. Яркие огни сцены канули в небытие, и теперь, сидя в небольшой гримерке, он ощущал, как это безмолвие будто давит на грудь. Всего через несколько минут ему предстояло выйти: аренда помещения закончилась, а дорога в отель, где он останавливался, ждала.

— Русь, тебе такси вызвать или справишься сам? — спросил директор по концертам и туру, мужчина лет тридцати, чуть старше самого Руслана. Его голос был спокоен, но в нём читалась привычная забота и лёгкое беспокойство.

"В этот момент накатила непреодолимая потребность побыть одному — остаться наедине с собой, погрузиться в музыку и пройтись по пустым улицам ночного города. Если бы он озвучил это желание вслух, то, несомненно, кто-нибудь тут же увязался бы за ним, напоминая о фанатах и обязательствах. Но сейчас Руслан жаждал тишины и уединения — найти своё спокойствие именно здесь, не в номере гостиницы, где завалено делами, а на улицах города, который он видел лишь пару раз в жизни и никогда не успевал по-настоящему узнать.*

— Сам вызову, не переживай, — ответил он директору, стараясь скрыть в голосе глубину своей усталости.

*Как только остался один, он тихо скрылся за дверью гримерки, будто растворяясь в ночи. Под капюшоном кепки скрывалось лицо, а неприметная, простая одежда делала его незаметным в типичных дворах с высокими домами, что так часто встречаются в любом уголке России. Но вместе с покоем пришла снова волна тревоги — грустная, давящая мысль, пробуждающая зуд глубокого укола в душе.

Одновременно с этим обострился синдром Туретта, с которым Руслан жил уже долгое время, обычно в лёгкой, почти неощутимой форме. Но теперь давление распространилось на лёгкие, словно тяжёлый камень, мешая вдоху, затрудняя дыхание. Он опёрся о холодную бетонную стену дома, пытаясь собраться с силами, но постепенно силы покидали его, и он медленно скатился по стене вниз, позволяя телу поддаться тяжести.

Выдавив из себя хриплый звук, он тихо прошептал:

— Блять… почему именно сейчас…