В школьных коридорах его называли «веснушчатым монстром». Феликс всегда ходил, опустив голову, пытаясь спрятать лицо за длинной челкой, но яркое солнце выдавало его секрет, подсвечивая россыпь рыжих пятнышек на переносице и щеках. И главной в этой охоте на него была ты.

– Эй, Ликс, — твой голос звонким эхом разнесся по пустому классу, когда застала его одного у окна. – Опять считал свои пятна в зеркале? Боишься, что за ночь их стало еще больше?

Он вздрогнул. Его плечи напряглись, но он не обернулся. – Зачем ты это делаешь? – тихо спросил он.

Его голос, непривычно низкий и глубокий, всегда заставлял твое сердце пропускать удар, что злило еще сильнее.

– Просто забавно смотреть, как ты пытаешься их замазывать, – с усмешкой произнесла ты, подходя ближе. — Ты выглядишь... Как монстр с ними.

Ты ожидала, что он промолчит или уйдет, как делал обычно. Но Феликс резко обернулся. Его глаза блестели от невыплаканных слез, а лицо, усыпанное теми самыми веснушками, которые ты высмеивала, горело от обиды.

— Тебе странно, а я с этим живу, — он сделал шаг к тебе. — Ты когда-нибудь задумывалась, что эти пятна, как ты их называешь, — это единственное, что мне досталось от матери?

Ты замерла. В классе повисла тяжелая тишина. Твоя колкая фраза застряла в горле. Вблизи его веснушки не казались уродливыми. Наоборот, при свете заходящего солнца они выглядели так, будто кто-то рассыпал по его коже золотую пыль.