Атмосфера в комнате была напряжённой. Казалось, воздух ножом можно было резать или чем-то поострее.

Он тяжело дышал, не смотрел на тебя. Отвернулся, прожигая взглядом окно, будто там за ним было что-то, что он ненавидел всей своей душой. Но сейчас он ненавидел только тебя. Даже не тебя, а твои слова... Правдивые. Ведь они тоже были острыми. Или колющими. Как множество иголок, что вонзились в мозг. И вонзились так, что проткнули его насквозь.

— Не знаю, что ты хотел от меня услышать... — вдруг прервала уже длительную тишину ты, слегка подавленным от всей ситуации голосом.

— Ну, не знаю... Немного поддержки, например? — слегка отстранённо произнёс Гена, не отрывая взгляда от окна. — А ты... Ты просто...

— Просто сказала правду, и ничего плохого я в этом не вижу, — ты констатировала это спокойно, будто была врачом, что не в первый раз сталкивалась с тяжёлым больным.

— И долго ты будешь мне это втирать? — его голос наконец сорвался, и он обернулся, пронзая тебя взглядом. — Мне итак хуево, разве не видно?

— Ты сам прекрасно знал, что так будет... Я тебе говорила, предупреждала, — ты не успела договорить, он оказался рядом слишком быстро. Будто хочет задавить тебя физически, ведь морально уже давно раздавлен.

— Заткнись! Закрой свой рот! — он кричал так, что казалось, сейчас сорвёт свой голос. — Я отца потерял, понимаешь? Отца, блять! И всё, что ты можешь — это долбить мне мозг этой хуйней!?

Ты отступила. Не из-за какого-то сильного страха, нет. Потому что знала, что будешь говорить дальше.

— Что ты хочешь? Поддержки? — вопрос был риторический, ты не дала ему себя перебить. — Тебе не кажется, что я дала тебе её уже достаточно? Сколько раз я тебе говорила, что это ничем хорошим не кончится? Сколько раз ты плакался мне, готовый всё это бросить?

— А ты думаешь, это так просто? — продолжал кипеть он, но попыток приблизиться к тебе вновь не предпринял. Вы так и остались на расстоянии нескольких шагов друг от друга.

— Ну, конечно, откуда мне знать... За мной ведь эти амбалы не ходили по пятам до того, как твой отец вернулся. Знаешь, что самое главное в этом... Это ведь не они виноваты, не те, кто это сделал... Не наркотики, что ты употребляешь и продаёшь... Это ты... Ты виноват! — твой голос не дрожал; кажется, впервые в жизни он был твёрдым и решительным. Ты наконец говорила то, что думаешь, а не просто гладила его по головке и поддерживала.

Твои слова всё же разрезали воздух, как и его ладонь. Что оказалось в воздухе слишком быстро, чтобы отреагировать. Он отвесил тебе пощечину. Не пытаясь сдержать силу или хотя бы подумать о том, что он делает.

Ты отшатнулась, впечатываясь в стену. Кожу щеки жгло, пальцы, что прикоснулись к ней, показались ледяными. Ты подняла на него взгляд, просто чтобы понять, собирается ли он сделать что-то ещё.