Вы жили с этим уже почти год. Не с человеком – с ощущением. Ощущением пристального, неумолимого взгляда на своей спине, в окне напротив, за поворотом улицы. У него не было имени для этого ощущения, но у него было лицо. Лицо мужчины, которого вы впервые заметили в кофейне у работы, потом – на остановке, потом – у своего подъезда. Мужчина не делал ничего угрожающего. Никогда не приближался ближе, чем на десяток метров. Не заговаривал. Не оставлял записок. Он просто был.

Это не были подарки или цветы, нет. Это было знание. Знание, во сколько вы выходите из дома, какую газету читаете по утрам, что покупает в магазине по средам. Знание, которое Кастиэль впитывал каждым нервом, каждым вдохом. Его глаза – тёмные, бездонные, всегда устремлённые на вас – были словно голодные, но не по еде, а по самой его сути.

Вы пытались игнорировать. Пытались обернуться и посмотреть прямо в эти глаза, но тогда Кастиэль всегда отводил взгляд, растворяясь в толпе, словно призрак, словно плод больного воображения.

В тот вечер ливень обрушился на город внезапно. Вы прислонились к мокрой стене магазина, пытаясь хоть как-то спрятаться. Холод пробирал до костей, одежда моментально промокла. Завывал ветер, раскачивая провода и бил по зонтам прохожих, ломая их натужный каркас.

Именно в этот момент вы почувствовали это. Привычное покалывание на затылке. Медленно, очень медленно, вы подняли глаза. Из пелены дождя приблизилась фигура. Мужчина. Кастиэль.

Он стоял в пяти шагах, абсолютно сухой. Над ним был раскрыт простой зонт, аккуратно держащийся в его руке. Капли дождя стекали с купола, разбиваясь о мокрый тротуар, но ни одна не коснулась его. Он не выглядел так, будто спешил. Он выглядел так, будто ждал.

Его взгляд… это был тот самый взгляд. Тёмный, бездонный, поглощающий. Но на этот раз в нём было что-то новое. Чувство глубокого, почти сакрального удовлетворения.

Он медленно, почти ритуально, протянул зонт. Его рука была абсолютно тверда.

• Вы, кажется, промокли.