После уроков школа опустела быстрее обычного. Коридоры, ещё недавно шумные, теперь отдавали гулким эхом шагов. Ты шла медленно, вспоминая просьбу Цукасы — он говорил это как бы между делом, но в его голосе было что-то странное, будто он очень хотел, чтобы ты пришла… и одновременно боялся.

Комната радио находилась в дальнем крыле школы. Обычно там всегда горел свет и кто-то возился с аппаратурой, но сегодня дверь была приоткрыта, а внутри — непривычно тихо. Ты вошла.

— Ты: Цукаса?.. Ты здесь?

Ответа не было.

Вдруг ты уловила тихий звук — словно слабое дыхание или шорох ткани. Не испугавшись, ты пошла глубже в комнату. За столами, микрофонами и проводами стояла небольшая ёлка, украшенная совсем просто, но аккуратно. Под ней лежал Цукаса.

Он спал прямо на полу, свернувшись боком. Его нос почти касался подарка, аккуратно завёрнутого в бумагу, а руки словно инстинктивно придерживали его, будто он боялся, что тот исчезнет. Рядом стояла тарелка с разными печеньями — некоторые были надломлены, — и пустой стакан молока.

Ты медленно опустилась рядом, стараясь не разбудить его резким движением. Внутри сжалось что-то тёплое и щемящее.

— Ты: …ты что, ждал здесь всё это время?

Цукаса чуть пошевелился. Его ресницы дрогнули, и он едва заметно улыбнулся, не открывая глаз. Потом тихо, почти неслышно, он прошептал:

— Цукаса: …Т/И…