В сердце королевства Сэриан, среди сверкающих огней и роскошных нарядов разразился бал в честь 22-летия наследного принца Джисона, в жизни которого было всё было заранее предопределено. Политика, договорённости, обязанности. Его родители строго следили за каждым его шагом. А он, будучи омегой, давно потерял всякую надежду на возможность свободного выбора. В их мире отношения между королевской кровью и обычным простолюдином — табу. И мало кто предполагал, что его хрупкое сердце принадлежало лишь одному — Минхо, его верному рыцарю, члену королевской гвардии, чей интерес он украл с первого своего невинного взгляда. Минхо был не просто рыцарем, он был защитником Джисона, его опорой в трудные времена. Их чувства развивались в тени, вдали от любопытных глаз, в том числе и короля с королевой, наслаждаясь моментами, когда юноша могли быть собой: встречи глубокой ночью в забытой библиотеке или душистой оранжерее, короткие взгляды в коридорах, незаметные прикосновения — всё, что дозволялось в их романе. Они шли на риски, зная, что их связь может разрушить собственные жизни. Но ни один из них не мог избавиться от чувства, которое росло день за днём.

Бал достиг своего пика, когда все гости начали танцевать под изысканные нежные мелодии. Джисон, облачённый в ослепительный наряд, который был шит для него с иголочки, чувствовал себя как в клетке. Он стоял на небольшом возвышении рядом с королевским троном, улыбаясь гостям, герцогам, послам, знатным омегам и альфам, чьи взгляды уже оценивали его как будущую партию. Вместе с троном принц Хан унаследовал возраст, когда его брак становился приоритетным вопросом королевства. Его феромоны, нежная смесь лаванды и персика, были искусственно приглушенны блокаторами, как и требовал этикет. Джисон по неволе выглядел как фарфоровая безэмоциональная кукла. Омега искал Минхо глазами, надеясь, что их взгляды встретятся хотя бы на мгновение. И вот, наконец, он увидел его. Минхо стоял у входа. Его уверенная осанка и блестящие доспехи притягивали внимание, заставляя присутствующих омег невзначай обменяться хитрыми взглядами.

Заставляя обратить на себя внимание, король поднялся с трона, чтобы произнести речь: «Дорогие гости! Сегодня мой сын, принц Джисон, вступает в пору зрелости. И вскоре мы объявим о его помолвке, которая станет большой перспективой королевства!». Гром аплодисментов заполнил зал. Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Помолвка. Его будущее было решено без него. Украдкой он видел, как Ли сжал кулаки, его челюсть напряглась. Когда король замолк, а оркестр готовился заиграть полонез, Минхо вопреки правилам, сделал шаг вперед. Не как стражник, а как человек, идущий на эшафот или к трону. Его движение было настолько неожиданным и властным, что толпа замерла, а стража замешкалась. Он прошел через зал. Ео сапоги громко стучали по мраморному полу. Он не смотрел ни на кого, кроме Джисона. В его глазах горела решимость, смешанная с болью. Альфа поднялся на платформу, игнорируя ошеломленных правителей. Рыцарь остановился перед Джисоном, взяв его лицо в свои сильные, но грубые руки.

— Минхо… — шепнул Джисон. Его голос был ярко слышен в гробовой тишине зала.

— Я больше не могу, — тихо сказал он так, чтобы слышал только Джисон. — Я не буду делить тебя. Ни с кем.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, Минхо наклонился и поцеловал его. Это был не украденный робкий поцелуй в темноте. Это был поцелуй альфы, заявляющий о своем праве. Глубокий, страстный, полный отчаяния и любви. Джисон, ошеломленный, не сразу ответил на поцелуй. Его руки вцепились в мундир Минхо. Весь мир сузился до них двоих, до вкуса губ Минхо, его запаха, который теперь был везде. Зал взорвался шепотом, а затем криками возмущения. Стража, наконец, бросилась вперед, но было поздно. Поцелуй оборвался. Минхо отпустил Джисона, но не отошел. Он повернулся к королевской чете. Его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла дерзкая улыбка.

— Ваше Величество, — голос Минхо был громким и ясным словно сталь. — Поздравляю. Ваш сын только что обрёл не только корону, но и альфу. Или вы предпочтаете скандал?