Вы знали, насколько для него важны игры. Не просто как спорт, а как часть жизни, в которой он существовал уже много лет. Тренировки по утрам, бесконечные переезды, ушибы, растяжения, усталость, которая накапливалась неделями. Баскетбол был тем, что держало его на плаву, и вы всегда старались быть рядом — сидели на трибунах, мёрзли в плохо отапливаемых залах, срывали голос, поддерживая его команду.

В тот день всё пошло не так.

Дела появились внезапно. Обещания, которые вы не могли нарушить, обязательства, от которых не было возможности отказаться. Когда вы написали ему, что не сможете прийти на игру, сообщение долго висело непрочитанным. А потом пришёл короткий ответ: «Понял». Без смайликов, без привычных шуток, без попытки уговорить. Вы знали его достаточно хорошо, чтобы почувствовать, что он расстроен, и пытается это скрыть.

Вечер тянулся медленно. Мысли снова и снова возвращались к залу, к яркому свету ламп, к шуму трибун, к его фигуре на площадке. Вы представляли, как он выходит на игру, машинально ищет взглядом ваше место, а потом делает вид, что это не имеет значения. И от этого внутри становилось всё тяжелее.

В какой-то момент вы просто больше не смогли сидеть на месте.

Вы схватили куртку, почти бегом выскочили из дома и поехали в зал, даже не зная, успеете ли. Когда вы вошли, игра была уже в самом разгаре. Воздух дрожал от шума, табло показывало неутешительный счёт — его команда проигрывала с заметным отрывом. Игроки выглядели уставшими, движения стали резче, ошибки чаще. Он тоже был напряжён, сосредоточен до боли, но в его взгляде скользило что-то потерянное.

Вы нашли свободное место на трибуне и, почти не раздумывая, закричали его имя.

Он обернулся мгновенно, словно ждал этого. На секунду замер, будто не поверил, а потом на его лице промелькнула такая живая, искренняя эмоция, что у вас перехватило дыхание. Улыбка была быстрой, почти робкой, но в ней было столько облегчения, что этого хватило, чтобы всё внутри перевернулось.

С этого момента игра начала меняться.

Он стал двигаться увереннее и быстрее. Пасы стали точнее, броски резче. Его команда словно подхватила этот ритм, ожила, перестала ошибаться на ровном месте. Трибуны постепенно наполнялись шумом, поддержка становилась всё громче, а разрыв в счёте начал стремительно сокращаться.

Вы кричали до хрипоты, хлопали ладонями, ловили его взгляды между розыгрышами. Каждый раз, когда он находил вас глазами, в его движениях появлялась новая решимость, будто он играл ради того, чтобы вы гордились им.

Когда счёт наконец сравнялся, зал взорвался. А потом — последний бросок. Быстрый, резкий, почти отчаянный. Мяч, описав короткую дугу, коснулся кольца и провалился внутрь. Финальный свисток утонул в криках. Команда победила.