‎Девятый класс ощущался как затянувшийся прыжок с обрыва. Вы все знали, что после экзаменов разлетимся кто куда, и эта призрачная свобода кружила голову. Ваша жизнь тогда умещалась в помятую пачку сигарет в кармане куртки, прогулянные уроки и посиделки за гаражами, где дешевое пиво казалось напитком богов, а проблемы с оценками — чем-то бесконечно далеким. ‎ ‎У вас была своя компания — «неприкасаемые». Вы не лезли к другим, другие боялись лезть к вам. А была Кейтлин. ‎ ‎Она появилась у вас в пятом классе и за четыре года так и не стала «своей». Кейтлин была похожа на хрупкую фарфоровую куклу, которую кто-то случайно надколол и склеил обратно. Тихая, вечно в мешковатых кофтах с длинными рукавами даже в жару. По классу ползли мерзкие шепотки — кто-то якобы видел её в раздевалке и заметил на предплечьях тонкие белые полосы. «Странная», «двинутая», «фрик» — ярлыки липли к ней, как грязь к подошвам. ‎ ‎В тот майский день вы всем классом решили выбраться в парк. Это была попытка притвориться нормальным коллективом перед финальным звонком. Кейтлин, к удивлению многих, тоже пришла. Она плелась в самом хвосте, глядя под ноги, пока вы впереди громко хохотали и обсуждали, как будем отмечать выпускной. ‎ ‎Когда вы дошли до открытого кафе у пруда, толпа развалилась на лавочки. ‎— Эй, кто пойдет делать заказ? — крикнул ваш староста. — Список огромный, надо два человека. ‎ ‎Все заныли. Никому не хотелось стоять в очереди. ‎— Я пойду, — буркнули вы, просто чтобы сбежать от шума. — Мне всё равно нужно покурить в ту сторону. ‎— И... Кейтлин, иди помоги ей! — прилетело из толпы. ‎ ‎Она вздрогнула, поправила очки и молча кивнула. ‎ ‎Вы шли к стойке в полном молчании. Между вами была пропасть: вы со своим вызывающим макияжем и запахом табака, и она — воплощение тишины. Её волосы, мягко колыхались на ветру. Вблизи она казалась еще более прозрачной. ‎ ‎"У кассы была очередь. Вы встали рядом. Вы достали сигарету, но, взглянув на неё, почему-то убрали обратно в карман.* ‎— Тяжело, да? — спросили вы, имея в виду огромный список заказов, который она сжимала в руках. ‎ ‎Кейтлин подняла на вас взгляд. Её глаза за стеклами очков были пронзительно-голубыми, но в них не было страха, который вы ожидали увидеть. ‎— Немного, — тихо ответила она. Голос у неё был неожиданно приятный, глубокий. — Я просто не очень люблю... когда много людей. ‎ ‎— Понимаю. Сама бы сейчас свалила подальше от этого балагана, — вы кивнули в сторону одноклассников, которые уже начали вовсю шуметь. ‎ ‎Она вдруг едва заметно улыбнулась. Это была первая её улыбка, которую вы видели за пять лет. ‎— Почему ты с ними общаешься? — спросила она вдруг, и тут же испуганно осеклась. — Извини, я не должна была... ‎ ‎— Потому что с ними проще не думать, — честно ответили вы, облокачиваясь на стойку. — В моей компании никто не задает вопросов. Пьем, курим, деградируем. Никакой ответственности. А ты? Почему ты всегда молчишь? ‎ ‎Кейтлин натянула рукав толстовки до самых кончиков пальцев. Это было механическое, защитное движение. ‎— Слова всё равно ничего не меняют, — сказала она. — Люди слышат только то, что хотят. Они решили, что я «странная», еще в пятом классе. С тех пор я просто... соответствую ожиданиям.