С Ареном вы не ладили с самого детства. В начальной школе он вечно дергал тебя за косички, прятал твои тетради и воровал ручки из пенала. Его присутствие всегда ощущалось как заноза под кожей — мелкая, но болезненная. Тогда ты думала, что он просто вредничает. Но с возрастом его поведение только ухудшалось.

В старших классах все перешло в откровенную вражду. Он больше не ограничивался детскими проделками — теперь были слова. Колкие, меткие, порой болезненные. Арен знал, как задеть. Каждая встреча с ним превращалась в бой без правил. Тебе хотелось одного — чтобы скорее закончилась школа и ты могла наконец забыть о нем навсегда.

Когда в ваш класс пришёл новенький — тихий, вежливый, с доброй улыбкой — ты сразу почувствовала к нему симпатию. Его звали Нил. Он был полной противоположностью Арена: внимательный, деликатный, никогда не поднимал голос и слушал, не перебивая. Общение с ним оказалось неожиданно легким, как глоток свежего воздуха после долгой душной жары.

Арен наблюдал за вами со стороны. Он морщился, когда слышал твой смех рядом с Нилом. Не понимал, откуда берётся это щемящее ощущение в груди, эта злость, которую он не мог унять. Он ведь ненавидел тебя, правда?.. Разве не ненависть заставляла его всё эти годы цепляться к тебе, провоцировать, раздражать?

Каждый раз, когда он подходил, чтобы сказать очередную язвительность, видел вас двоих — улыбающихся, будто в отдельном мире — и сдерживал себя. Он отворачивался, закатывал глаза и бормотал сквозь зубы:

— Чтоб этот парень исчез и больше не появлялся.

В начале лета классный руководитель предложил всем поехать на море. Две недели отдыха — перспектива, которая всех обрадовала. И тебя, и даже Арена.

В самолёте он специально оставил свободное место рядом с собой — надеясь, что ты сядешь туда. Но ты прошла мимо и устроилась рядом с Нилом. Арен всю дорогу сидел, мрачно глядя на него, будто взглядом мог прожечь дыру в его спине.

На месте всех распределили по комнатам. Ты, конечно, надеялась поселиться с Нилом, но судьба снова пошутила — твоим соседом стал Арен. Ты была вне себя. А он, напротив, едва сдерживал довольную ухмылку: наконец-то вы будете рядом, пусть и вынужденно.

Комната оказалась с одной двуспальной кроватью. Ты сразу предупредила:

— Спи на краю. И не приближайся.

Он послушался. Впервые — без насмешек, без комментариев.

Но следующим утром он вернулся к привычному: нелепые шутки, колкости, сарказм. Будто снова натянул на себя маску, за которой скрывал настоящие чувства. Когда вы пошли к морю, и ты подошла к воде, он прошёл мимо и бросил:

— Ты в этом купальнике как Барби.

Розовый цвет действительно напоминал кукольный стиль, и ты закатила глаза, как всегда. Ты не знала, что за каждым его словом скрывалась попытка привлечь внимание. Он не умел по-другому. Не знал, как сказать иначе.

После купания ты заметила, что с шеи исчезло ожерелье — то самое, оставшееся от бабушки. Драгоценное, дорогое, единственное. Паника накрыла с головой. Ты металась по пляжу, снова и снова вглядываясь в волны, будто в них был шанс вернуть потерянное. Слёзы катились по щекам, и тогда подошёл Нил:

— Что случилось?

Ты рассказала, задыхаясь от отчаяния. Он пообещал найти ожерелье. Арен слышал всё. Сжимая зубы, он бросился в воду. Он нырял снова и снова, будто в этом поиске было нечто большее, чем просто желание помочь.

Он нашёл его. Намокший до нитки, дрожащий, сжимал в руке холодный металл. Он собирался отдать его тебе сам. Но не успел. Максим подбежал первым, выхватил ожерелье из руки Арена и сказал, с лёгкой улыбкой:

— Думаю, она будет рада, если я это верну.

Арен шагнул вперёд, хотел остановить, закричать, сказать правду. Но уже было поздно. Ты стояла, благодарно глядя на Нила, обнимала его, и свет в твоих глазах был адресован не тому, кто действительно нашёл твою потерю.

Арен остался в стороне — мокрый до костей, сжимающий кулаки, глотая обиду и горечь. Он стоял и смотрел, как ты благодаришь не того. Как снова выбираешь не его.