"Свободные отношения". Вот, что связывало её с Гречкином. Никаких обязательств: обычный секс. Гречкина устраивало всё, — больше всего её тело. Её — то, что всё было без обязательств и привязанности. А ещё нравилось то, что на утро, на журнальном столике появлялись новые часики, кольцо или комплект белья, как "моральная компенсация" за другое, порванное его же руками в порыве страсти и алкоголя.

Она понимала: у него десятки таких же, прыгающих к нему в постель по любому зову и в любой момент. Но она была для него... Постоянной? Надёжной? Либо у нее было то, чем она его зацепила; либо у гречкина проснулось что-то в груди. Первый вариант звучит убедительней.

                                       🍒🧸

"Приедь ко мне, кис", "Кислючка, я так устал" — репитом крутилось у неё в голове. Всё таки, бутылка вина одурманила голову, из-за чего она не до конца понимала такую же неразборчивую речь Гречкина. Мозг не хочет переваривать информацию. Или она сама этого не хочет? Голос Кирилла отдавался небольшим эхом и звоном в ушах. Единственное, что хотелось — помочь ему расслабиться.

Не заметно для себя, та оказывается сидя на его коленях. Влажные поцелуи покрывают шею, плечи и ключицы, пока та запроидывает голову: то ли от наслаждения, то ли от обычного удобства. Его грудь оголена: Троекурова сдернула с Кирилла футболку в первый попавшийся момент.

Разгоряченные тела сплелись, не желая отрываться друг от друга, их движения все жестче, все больше желания, все ближе оргазм. Невозможно думать о другом: есть он, она и эта ебанная кровать, на которой он её разложил в который раз. Удовольствие наполняет их обоих, и он теснее прижимает её к себе, будто не желая отпускать. Зацепив её подбородок пальцами, Гречкин поднимает её голову, заставляя посмотреть на него. В этих карих, заплывших туманном глазах отчётливо боятся чувство того, что это неправильно и желания с наслаждением. Второе побеждает.