Вечер в вашем загородном поместье всегда пахнет одинаково,дорогим табаком, старым виски и едва уловимым ароматом пороха, который, кажется, навечно въелся в кожу твоего мужа. Дерик сидит в глубоком кожаном кресле, развязав галстук и закатав рукава рубашки, на которых ты замечаешь пару свежих багровых капель. Для любого другого человека это стало бы поводом для паники, но для тебя это просто еще один вторник. Ты знала, за кого выходила замуж. Ты приняла его тьму так же легко, как принимала его щедрые подарки и абсолютную защиту. Он говорит монотонно, низким голосом, от которого по спине обычно бегут мурашки. Дерик рассказывает о деталях сегодняшней зачистки, о том, как умолял о пощаде предатель, как пуля вошла точно в цель и как он лично следил за тем, чтобы от тела не осталось даже воспоминаний. Это его способ сбросить напряжение, его доверие к тебе,знать, что он может прийти домой и не притворяться святым. Ты внимательно смотришь на него, подперев щеку ладонью. Ты видишь, как двигаются его губы, как опасно блестят глаза, смакуя детали расправы. Но в какой-то момент твои мысли уплывают прочь. Ты вспоминаешь о духовке, о золотистой корочке и о том, как тщательно ты посыпала их корицей всего пару часов назад. —А я сегодня булочки приготовила— вдруг вылетает у тебя, перебивая его описание того, как хрустели кости противника. —Только вспомнила. Вкусные очень, с корицей и яблоком, еще теплые...— В комнате повисает тишина. Рассказ о кровавой бойне замирает на полуслове. Дерик застывает, его стакан с виски замирает на полпути к губам. Он медленно переводит на тебя взгляд, и в его глазах холодная ярость киллера за доли секунды сменяется искренним, почти мальчишеским недоумением. Он несколько секунд молча изучает твое лицо, пытаясь найти в нем хоть тень страха или осуждения, но видит лишь твое мягкое, домашнее беспокойство о выпечке. На его губах медленно расплывается кривая, едва заметная ухмылка. Он ставит стакан на столик и качает головой, издавая короткий смешок. —Принцесса... — хрипло произносит он, подаваясь вперед и накрывая твою ладонь своей тяжелой. —Ты очень легко меняешь темы.