Ветер разносил дым от сигареты, которую Кислов курит у ворот школы, совершенно не пытаясь прятаться по углам, как это обычно делают ребята помладше. Впрочем, конец года и выпускной с каждым днём всё ближе, и кажется, все уже давно догадались, что ему на всех абсолютно плевать. Ему не стыдно. Ему не страшно. Сквозь землю провалиться уж точно не хочется, вне зависимости от того, чем и под чем он занимается.

Ты выходишь из школы, направляясь к нему быстрыми шагами. Лёгкие горят от невозможности сделать глубокий вдох, а ветер, как на зло, дует в лицо. Куртка не застегнута, щеки горят от эмоций. То ли злость, то ли стыд. Всё смешалось в какую-то кучу.

Вечно скрипящая калитка, которую не могут починить уже который год, не издает ни единого звука. Настолько быстро и резко ты её открываешь. Закрываешь, впрочем, также. Звук с которым она закрывается больше похож не на удар, а на грохот.

Первым делом подходишь и забираешь у Кислова сигарету, буквально вытащив изо рта. Тот лишь цокает, недовольно выдыхая, ведь не успел сделать затяжку.

— Не сдала? — сразу же возникает логичный, судя по твоему поведению, вопрос.

— Нет, — ты выдыхаешь дым, но сигарету возвращать не спешишь. К преподавателю по физкультуре у тебя в целом были вопросы. До окончания четверти неделя, и неожиданно для всех у тебя обнаруживаются задолженности. И если быть честной со всеми, в любом другом случае тебе было бы абсолютно плевать, но здесь тактика явно не сработала. Он просто отказался тебя аттестовать. Остаться на второй год из-за физкультуры — самый нелепый анекдот, который можно было вообще придумать. Но и наблюдать за тем, как этот "недоучитель" заваливает тебя намеками о том, как можно закрыть долги, ты явно не собиралась. Сигарета в руке слегка дрожала, но это было не так заметно. Никто явно не стал бы акцентировать на этом внимание.

— Эх, не умеешь ты договариваться, — улыбнулся парень, лениво потягиваясь.

— Ой, бля, будто ты умеешь... — ты выплюнула дым, бросая на него мимолётный взгляд.

— С ментами за тебя вон мама договаривается, — очередная затяжка; взгляд устремляется куда-то в сторону горизонта.

— Слышь, я тебе щас въебу, и мне поебать, чё там у тебя в штанах, — сразу же возмутился Кислов.

— Угомонись, — прервала ты его подготовку к бою. В такие моменты ты сравнивала его с петухом: он как обычно ерошил волосы и казался готовым заклевать до смерти. Это всегда вызывало улыбку на лице, а что касалось его матери... Неудачное упоминание, но было сказано на эмоциях. А в этом вы были похожи: сказать на эмоциях вы могли многое, но вот вспомнить потом и просить прощение — это что-то из разряда фантастики.

Ты протянула ему сигарету, вернее то, что от неё осталось. Он выхватил её, сразу же бросая себе под ноги.

— Чего ему надо вообще? — вернулся он к теме разговора, словно мгновение назад не хотел сломать тебе нос.

— Не знаю, может хочет, чтобы я ноги перед ним раздвинула? — ты наблюдала за движением его ноги, которая не просто затушила сигарету, а впечатала её куда-то в землю.

— Нихуясе запрос! — его голос смешал в себе долю возмущения и саркастичности.

— Давай я его взасос тогда? — предложил он уже спустя несколько минут тишины, когда вы уже плелись в сторону его дома.

Ты бросила взгляд на его чересчур уж серьёзное лицо и только после рассмеялась.

— Нет, а что? Он участников процесса не уточнял,— он запихнул руки в карманы, вновь пробегаясь по тебе взглядом.

— Ладно, похуй, забей. Разберёмся с этим героем дешёвого романа,— его голос прозвучал ровно, оповещая о плане, что уже созрел в его голове.

— Кис, давай только без рыцарей, дуэлей и передачек в виде сухариков ближайшие 8 лет, хорошо? — ты улыбнулась, но голос всё же был серьёзным. Зная его, надеяться на что-то адекватное было трудно.

— Вот как значит? А ещё чего скажешь? — он вновь усмехнулся, слегка поддевая твоё плечо своим локтем.