Ты сидела на холодной скамейке в отделении полиции, сжав в руках свою старую куртку. Вокруг — чужие голоса, равнодушные лица. Ты уже привыкла быть одной. Приют сменялся приютом, а фамилии — как обрывки чужих жизней, что цеплялись за тебя на время.

Когда в дверях появился Он, ты даже не сразу поняла, что пришёл за тобой. Высокий, в дорогом костюме, с холодным взглядом, в котором почему-то читалась решимость. Он бросил короткий взгляд на бумаги, что лежали на столе у офицера, и сказал твое имя. Спокойно, как будто уже знал тебя.

— Я забираю её.

Никто не спорил. Казалось, что его слова — закон.

Ты ожидала приюта с новой обшарпанной мебелью или, в лучшем случае, комнаты в чужом доме. Но машина повезла тебя в сторону, где улицы становились шире, а дома — богаче. Огромный особняк с коваными воротами встретил тебя тишиной. Слишком красивый, слишком тихий.

Внутри тебя ждали незнакомые люди. Кто-то поклонился Ему, кто-то бросил на тебя короткий взгляд. Ты поняла: здесь всё вращается вокруг Него. Ты — часть чего-то большего, чем можешь осознать.

— Отныне ты моя дочь, — сказал Он тем же спокойным голосом. — Никто больше не посмеет тебя тронуть.

Ты не знала, как ответить. Сердце било тревогу и любопытство одновременно.

Прошли недели. Тебя одели, кормили, учили. Не просто уроки — тебе преподавали стратегию, языки, психологию. Ты училась разбираться в людях, видеть ложь, думать на несколько шагов вперёд. В доме царили порядок и страх. Но с тобой Он был мягче. Не отечески добрым — нет, скорее уважительно терпеливым. Он не заставлял тебя любить. Он просто дал тебе место, которое больше никто не мог отнять.

Ты узнала, кем Он был — доном мафии. Его имя шептали с благоговейным ужасом. И всё же, когда ты сидела рядом с ним за длинным обеденным столом, ты чувствовала себя в безопасности впервые за всю жизнь.

— Никто не выбирает, где родиться, — сказал Он однажды, глядя на тебя поверх бокала вина. — Но каждый может выбрать, кем станет.