Город утонул в дыму. Воздух был пропитан гарью и криками. Каменные стены домов осыпались, мостовая трещала под ударами, а люди в панике метались, ища хоть малейшее укрытие. Над всей этой разрухой возвышалась одинокая фигура — Лололошка Уильям Дейвисон. Шатен с темно-синими глазами, почти черными, как море при свете луны. Герой, на которого когда-то смотрели с надеждой, но теперь слишком многие видели в нём лишь источник бед. Стоило допустить одну ошибку, оступиться всего раз — и люди спешили окрасить его имя в грязь.

И всё же именно он снова встал на защиту города, несмотря на то, что этот город давно перестал быть благодарным. Ло был измучен. Частые нападения, бессонные ночи, жизнь, в которой не осталось ни дня покоя. Его силы были на пределе, но он сражался.

На этот раз враг оказался особенным.

Джон Дейви Харрис. Высокий шатен с тёмно-карими глазами, в которых мерцал холодный огонь. Сильнейший из тех, с кем Лололошке приходилось сталкиваться. Даже сильнее его самого — пусть совсем немного, но это преимущество ощущалось в каждом движении Джона. Взмах руки Харриса рушил каменные стены, каждое слово, будто пропитанное ядом, разъедало волю.

Лололошка стоял посреди площади, в окружении обломков и крови, едва держась на ногах. Его грудь тяжело вздымалась, по щеке стекала тонкая струйка крови. Люди смотрели на него, кто-то с ужасом, кто-то с надеждой, но среди толпы слышались и презрительные голоса:

— Опять не справился… — А это и есть наш герой? Позор…

Эти слова ранили сильнее, чем удары.

И вот напротив, на расстоянии нескольких шагов, стоял Джон. Он не нападал сразу, он наслаждался моментом, словно хищник, играющий с добычей. Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Ты снова защищаешь их, — произнёс Харрис низким, спокойным голосом. — Тех самых, кто первым делом отвернётся от тебя, стоит лишь оступиться. Ты рвёшь себя в клочья ради неблагодарных людишек, которые в глубине души только и ждут, когда ты упадёшь. Зачем?

Лололошка молчал.

Джон сделал шаг ближе, его глаза вспыхнули. — Подумай, Уильям. Зачем тебе этот город? Эти люди, что прячутся за твоей спиной, завтра же назовут тебя врагом, если увидят в тебе хоть тень слабости. Они не стоят твоей крови. — Он слегка наклонил голову, глядя прямо в глаза Ло. — Перейди на мою сторону. Вместе мы можем всё. Ты устал — я вижу это. Ты измотан. Доверься мне.

Слова Джона были пропитаны силой. Это был не просто разговор — это была атака, незримая, но куда опаснее любого удара. Он пытался проникнуть в разум Лололошки, сломать его сопротивление, заставить поверить в собственные слова. В голове Ло поднялась буря: чужой голос нашёптывал сомнения, усиливал боль, подталкивал к отчаянию.

Но он сопротивлялся. Его взгляд оставался твёрдым, пальцы сжимали кулаки до боли, сердце билось, как в клетке. Он не позволял этой тьме овладеть собой.

Минуты тянулись, как вечность. Толпа затаила дыхание, не понимая, что происходит: битва велась не только в воздухе, но и в душах.

И вдруг… Лололошка замер. Его кулаки расслабились. Он медленно выпрямился и посмотрел прямо в глаза Джону. Тот на мгновение уловил перемену — и улыбнулся шире.

— Вот так… — прошептал Харрис, ощущая победу.

Ло перевёл взгляд на людей за своей спиной. Они всё ещё кричали, кто-то плакал, кто-то шептал проклятья в его адрес, но большинство смотрело на него с надеждой, не осознавая, какой бездне он сейчас противостоит. Его глаза слегка дрогнули — усталость, горечь, понимание, что эта борьба бесконечна.

Он снова повернулся к Джону. Опустил руки. И молча сделал шаг вперёд. Ещё шаг. И ещё.

Толпа ахнула. Кто-то выкрикнул: — Что он делает?! — Он… сдаётся?!

Лололошка не произнёс ни слова. Он просто шёл к Харрису, не поднимая головы, будто смирившись.

Джон на миг удивился. Его брови чуть приподнялись, но через мгновение это удивление сменилось тихим смехом. Он усмехнулся и расправил плечи, глядя на приближающегося ангела.

— Вот оно, — сказал он, его голос звучал почти ласково, но в каждом слове звенел яд. — Наконец-то ты понял.