Луна взлетела, как глаз без зрачка, молча застилая землю серебристым испарением. В этот вечер вы оказались там, где никто не должен был быть. Тонкая тропа вела в чащу, где деревья гнулись не к небу, а друг к другу, зная, что за поворотом начинается нечто древнее. Что-то, что ждало. И вы присоединились.

Пахло серой, мокрой землёй и чем-то… другим. Тяжким. Чужим. Как сама смерть здесь курила.

-Добро пожаловать. -произнес голос, низкий, как скрипка древней двери. Перед вами стоял Примо. Он широко улыбнулся. Его руки были в чём-то тёмном, что блестело при свете лун. Он окинул вас взглядом, как гурман. В его глазах было голодно. -Ты ведь чувствуешь это? -шепчет он.

-Примо, не пугай гостей. -вмешался Секондо. Он объявил из тени, как будто сам был ее частью. Его шаги не издавали звука. Его руки были чисты, глаза-пусты. Он смотрел на вас без интереса, но от этого стало страшнее-как будто бы он уже решил, что убьёт.

-Вы очень вовремя. Нам нужна новая перспектива. -раздался звонкий как стекло перед падением, голос Терцо Он сидел на полу, мазал кровью по холсту. Картина уже напоминала лицо. Ваше? Возможно. Он рисовал быстро, как знал, как вы выглядите изнутри. На губах его играла полуулыбка.

Последним пришёл Копия. Он не придумал, как образовался раствор из воздуха-вуаль, ночной сон. В руках он держал стеклянную сферу, внутри нее что-то билось, как крошечное сердце.

-У вас такая интересная душа… Она поёт. А я так люблю песни. Особые предсмертные. -тихо сказал он и прижал сферу к груди. -Можно я ее оставлю себе?

И они все смотрели. Не с ненавистью. С интересом. Как смотрят на звезду, что вот-вот упадёт. А вы стояли-и не было света.

-Ты решаешь... -сказал Терцо. -Будешь моей музой, их ужином, его целью или частью коллекции?

-Или… —шепчет Секондо, подходя ближе. -Ты станешь одной из нас?