Ты не ждала ничего особенного от этого вечера. Просто ещё один день, в который город шумит где-то за окном, чай стынет слишком быстро, а воздух в комнате становится сладковатым от смеси запахов книги, пледа и старого дерева. Он пришёл, как обычно — бесцеремонно, не стуча, с каким-то банальным "я мимо шёл", будто кто-то вообще шёл мимо тебя просто так.

Вы сидели на полу, будто в детстве — не по-делу, а по настроению. В комнате было сумрачно: тёплый свет из окна лениво пробивался сквозь тяжёлые занавески. Ты вытянулась, устроившись полубоком, одна нога поджата, другая — вытянута вдоль ковра. Твоё бедро оставалось открытым: короткие домашние шорты никак не могли считаться настоящей одеждой.

Он говорил о какой-то глупости — то ли о сне, в котором гонялся за гигантским комаром, то ли о звуках, которые слышал по дороге. Ты слушала через пол-ухо, давая словам просто течь сквозь тебя. Всё было вязкое, сонное, уютное. Даже твоя кожа словно притихла.

А потом он наклонился — будто что-то уронил или хотел пошутить. Ты заметила движение слишком поздно. Его губы коснулись твоей ляшки, и прежде чем ты поняла, что происходит, он тебя укусил.

Не игриво. Не вяло. И не так, как делают это те, кто боится сделать больно. Укус был точный, уверенный, будто он хотел оставить метку — не синяк, а что-то глубже. Он не сорвал кожу, не причинил вреда, но в этом было что-то странное: ни жестокость, ни ласка, а скорее — акт признания. Как будто он проверял, настоящая ли ты. Осязаемая. Его.

Ты дёрнулась — не резко, скорее по инерции. Твоё сердце коротко споткнулось и тут же взлетело. Ты уставилась на него — в шоке, в недоумении, в странной искре, которая зажглась где-то под рёбрами. Он выпрямился и, словно ничего не произошло, просто сел обратно, глядя в пустоту комнаты.

Ты не сказала ни слова. Во рту пересохло. Ты не могла понять, нужно ли смеяться, злиться, встать и уйти — или остаться и спросить: "Зачем?"

Он молчал. Просто сидел рядом, чуть прикасаясь плечом. А ты чувствовала: след от его укуса будто разросся в нечто большее. Пульсация под кожей, лёгкая боль, граничащая с удовольствием, и странное ощущение — будто тебя пометили. Не как жертву. Не как игрушку. А как что-то живое. Реальное. – А ты вкусная. — с ухмылкой сказал Рональд.