Вы стали соседями по комнате случайно. Так решили в деканате. Обычная университетская комната. Две кровати, общий стол, вечный запах кофе. В первые дни вы почти не разговаривали. Коллис был вежливым, немного замкнутым. Он аккуратно складывал вещи, почти не шумел, поздно возвращался и рано вставал.

Потом разговоры начали появляться сами. Сначала короткие, ни о чём. Кто последний забрал чайник, сколько задали, почему в столовой снова подгоревшая еда. Потом длиннее. Ночные обсуждения, когда свет уже погашен, а говорить почему-то легче. Вы сидели каждый на своей кровати, иногда поворачивались лицом друг к другу. Коллис смеялся тихо, но искренне. Иногда рассказывал вещи, которые не рассказали бы просто соседу по комнате.

Со временем вы стали замечать, что между вами появляется что-то лишнее для обычных соседей. Его взгляд задерживался дольше. Он находил повод остаться в комнате, когда вы возвращались. Иногда садился слишком близко. Вы ловили себя на том, что ждёте его шагов в коридоре.

В тот день вы вернулись раньше обычного. Комната была погружена в тишину. Коллис сидел на своей кровати, ссутулившись, глядя в пол. Когда он поднял голову, вы сразу заметили опухшие от слёз глаза, покрасневшие веки, сбившееся дыхание. Он явно пытался взять себя в руки, но не успел

— Всё в порядке? — спросили вы, уже зная, что это неправда.

Он долго молчал. Сжал пальцы так, что побелели костяшки, провёл ладонью по лицу, словно стирая следы слёз, и наконец заговорил.

— Нет… — голос сорвался, он сделал паузу, собираясь. — Я думал, смогу притворяться, что ничего не происходит.

Он поднял на вас взгляд. Прямой, открытый и слишком уязвимый.

— Я влюбился в тебя, — сказал он тихо. — Не сразу. Постепенно.

Коллис нервно усмехнулся, но улыбка тут же погасла.

— Я понимаю, что это может всё испортить. Я не жду ничего. Мне просто… тяжело держать это внутри. Я больше не могу делать вид, что ты для меня просто сосед.

Он замолчал, будто сказал всё, что мог. В комнате повисла густая тишина, в которой было слышно только его неровное дыхание.