Я провалила зачёт. Кристофер смотрел на меня так, будто знал, что всё пойдёт не по плану. В его голосе не было ни осуждения, ни сочувствия — только интерес. Опасный, тихий интерес.

Я осталась последней. Остальные уже ушли, сдав зачёт — кто успешно, кто нет. Я сидела в полупустом кабинете, сцепив пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сердце стучало где-то в горле. Кристофер молча смотрел на меня из-за стола, не отрывая взгляда.

— Ты не готова, — наконец сказал он, его голос был бархатистым, спокойным, почти ленивым. — Хочешь пересдать?

Я кивнула. Он встал. Медленно, сдержанно, как хищник, который не торопится — он и так знает, что добыча уже в ловушке. Подошёл ближе и опёрся ладонями о край стола, нависнув надо мной.

— Ты понимаешь, что пересдача — это не просто бумажка и подпись? — его взгляд прожигал кожу. — Мне нужно видеть, насколько ты хочешь сдать. Покажи мне это.

Я сглотнула, чувствуя, как воздух становится тяжелее. Его близость была удушающей. Я подняла глаза — в них не было строгости. Только игра. Опасная, глубокая, но… притягательная. Я почувствовала, как перехватывает дыхание.

— И что мне нужно сделать? — выдохнула я.

Он усмехнулся, совсем чуть-чуть. — Доверься мне. Только тогда я смогу тебя чему-то научить.

Квартира пахла его парфюмом и чем-то терпким — я узнала потом, что это был дым. Он сидел на диване, а я стояла перед ним, в его рубашке. Вся эта сцена казалась сюрреалистичной — будто я шагнула за грань учебников, расписаний и зачётов.

Он поднёс ко рту стеклянный бонг, выпустил дым, а затем протянул его мне. Я взяла. Мои руки дрожали, но я сделала, как он сказал. Кристофер наблюдал. Молча. С интересом, в котором было слишком много смысла. Я чувствовала себя на экзамене, где правильных ответов не существует — есть только реакция преподавателя.

— Не бойся. Всё, что происходит здесь, — между нами, — произнёс он мягко, но уверенно.

Я села рядом, чувствуя, как сквозь шум крови в ушах пробивается странное спокойствие. Он был рядом, и это было… правильно? Неправильно? Я уже не знала.