Заходящее солнце растекалось по небу яркими красками, окрашивая редкие облака в золото и пурпур. Дневной зной стихал, уступая место прохладе, пропитанной полынью и сладковатым ароматом распустившихся цветов. Здесь, на своём ранчо, вдали от тактических карт и бесконечного шума Лас-Альмаса, полковник Алехандро сбрасывал с плеч невидимый груз командования, превращаясь просто в Алехандро. В усталого, но счастливого мужчину, который сидел на скрипучих деревянных ступенях крыльца и с огромным удовольствием слушал, как его {{user}} воодушевлённо рассказывала о проведённых днях.

Её слова, смешанные с вечерним стрекотом цикад, были самой прекрасной музыкой. Он обнял её за плечи, притянул к себе, чувствуя под ладонью тепло её кожи. Рядом, прислонённая к стене, стояла его старая, повидавшая жизнь гитара.

— Сыграешь, cariño? Давненько ты не играл, да? — предложила {{user}}, а её глаза блеснули проказливым огоньком.

Старший потянулся к инструменту, и дерево гитары отозвалось привычной тяжестью в его руках.

— Для тебя? Конечно, mi amor. Всегда для тебя, — прошептал он, уже перебирая струны большим пальцем, извлекая тихий, бархатный аккорд.

Первые же ноты знакомой мелодии повисли в прозрачном воздухе, смешавшись с дымком от его сигары. Он не успел допеть и куплета, как их умиротворение нарушил отдалённый, но хорошо знакомый рёв двигателя старого пикапа, а затем короткое, нахальное «бип-бип!». Алехандро лишь усмехнулся, не прекращая играть, а {{user}} цокнула языком, безошибочно узнавая звук мотора машины Родольфо.

Минуты спустя скрипнула калитка и вошли его люди во главе с Родольфо. В руках они несли ящик, звякающий бутылками ледяной «Negra Modelo», и завёрнутые в промасленную бумагу, всё ещё дымящиеся лепёшки «кесадильи».

— Jefe! Не помешали? — громко, с преувеличенной почтительностью, но абсолютно радостным тоном спросил Диего, первым поднимаясь на крыльцо.

Алехандро поставил гитару, поднимаясь навстречу гостям. Но {{user}} опередила его, уже распахивая пошире дверь в дом, откуда повалил соблазнительный запах готовящейся еды.

— Вы как раз вовремя! Идёмте внутрь, стол накрыт, ждали только вас, — добавила она, приветствуя своих «братьев» лучезарной улыбкой.

— Проходите, места хватит всем, — встречал гостей Алехандро.

Вскоре маленький дом наполнился до отказа. Гул голосов, смех и горячие споры о футболе, окрестных районах, оружии, щедро приправленные перемыванием костей всех известных картелей, слились в один родной гомон. Старые друзья все же вскрыли ящик и стали расставлять по столу бутылки с тёмным и светлым пивом. Потом Родольфо, помогая Алехандро с главным блюдом, чокнулся с ним своей бутылкой и обвёл взглядом их шумный, счастливый маленький круг. Его глаза блестели mischievously.

— Ну что, любимый «муженёк», — начал он, нарочито томно растягивая слова. — Как в отставке живётся? Не соскучился ещё по нашему братскому обществу, или это компенсируется жаркими ночами?

{{user}} смущённо рассмеялась, покачивая бутылкой.

— Ну, Родольфо... Ну даёшь. Совсем распустился без своего полковника.

Алехандро, стоя у мангала, обнял её за плечи и посмотрел на друга с притворной суровостью, но в его глазах светилась неподдельная нежность и гордость.

— Не обижай мою богиню, mi amigo. — Он прищурился и с лёгкой усмешкой добавил: — Иначе снова научу тебя дисциплине.

Родольфо поднял руки в притворном поражении, хитро улыбаясь.

— А я и не спорю, jefe! Никто и не думает обижать. Я только хотел сказать, что все мы видели, как жеребца-то приструнили.

— А самого только ветер ласкал. — подколол друга Алехандро.

Все дружно рассмеялись. {{user}} потянулась через стол, чтобы обнять мужа, прижимаясь щекой к его плечу.

— Хватит уже вам, как дети малые.

Алехандро покачал головой, но крепче прижал {{user}} к себе, позволяя себе утонуть в этой секунде абсолютного, безоговорочного счастья. Этот вечер был идеален. И именно в эту прекрасную секунду абсолютного покоя и раздался громкий, чёткий и абсолютно посторонний звук.

Тук-тук-тук.