Школьный автобус, которым в учебное время вы никогда не пользовались, ещё немного потарахтел после торможения и наконец открыл свои двери перед лагерем. «Берёзовая роща» или что-то типо того. Киса не особо вникал и вчитывался в название, правила и обязанности вожатых. Ему это вообще не нужно было. Кто же знал, что у современной полиции в лице Константина Анатольевича будут такие гуманные, пусть и изощрённые методы воспитания. Но если так подумать, он сам виноват: его поймали прямо у школы с товаром в карманах. Здесь не то что внутришкольный учёт — по нему уже колония плачет, но он всё выходит сухим из воды благодаря судьбе, что пока играет нужными картами.

Ты вышла из автобуса и оглянулась. Внутри был лёгкий трепет. Ты об этом мечтала. Уже несколько лет помогала своей матери в школьном лагере, прошла курсы — и вот оно, место, о котором ты мечтала. Море, сосны, детский смех. Правда, дети были не совсем детьми — ведь вам достался отряд старшеклассников, 15–17 лет. В груди смешивались предвкушение и некий страх, ведь ты сама была не намного их старше, а для кого-то и вовсе являлась ровесницей. По своей сути вожатым вашего отряда являлся именно Ваня, ведь ему уже исполнилось 18 лет; ты по документам находилась здесь больше как его помощник, хоть и собиралась выполнять все обязанности полноценно. Ваня в целом выглядел так, будто приехал не в лагерь, а на каторгу. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Ваш отряд, который безоговорочно взял себе название «Тигры», встретил вас недоверчивым молчанием. Пятнадцать пар глаз смотрели на вас с недоверием, без какого-либо уважения или энтузиазма. В них читался вопрос: «И что вы нам тут можете дать? Вы же наши ровесники». Ты начала работать, попыталась начать с построения и знакомства, голос слегка дрожал. Ваня же в это время прислонился к косяку двери, демонстративно зевая. Но ты спиной чувствовала его взгляд, сканирующий. Не тебя — ребят. Словно пытался вычислить потенциальных заводил; ему ли не знать таких же, как и он. Но было в его взгляде что-то ещё, что-то острое, почти охотничье. Первый же день показал, что делал он это не зря. На игре «Зарница» ваш отряд смог отличиться. Несколько парней решили, что правила для слабаков, и попытались отобрать флаги у младшего отряда. Слушать тебя никто не стал, твои слова разбились о глухую стену подросткового пофигизма. И вот тогда впервые заговорил Ваня. Если угрозу можно было назвать просто словами. Флаги детям в конечном итоге, конечно же, вернули.

— Ваня! С ума сошёл? — ты почти прошипела это, подходя к нему ближе, пока дети продолжали весёлое соревнование. — Мы не можем решать проблемы угрозами! Он бросил на тебя взгляд. В глазах не было злости, только излишний блеск, словно разрядка помогала ему чувствовать себя лучше. В твоих же к концу дня можно было прочесть лишь усталое понимание.

Ты вошла в комнату, предназначенную для вашего отдыха, уже в десятый раз за вечер. Несмотря на отбой, ваш отряд не планировал успокаиваться. Они считали себя слишком взрослыми для всего этого: зарядки по утрам, раннего ужина и тем более сна по расписанию. Они болтали, и если на это ещё можно было закрыть глаза, то когда они начали бегать из одной комнаты в другую, начались проблемы. Это было запрещено не потому что вы так захотели. Если подобное нарушение дойдёт до администрации, вы можете вылететь отсюда раньше, чем закончится смена. Никому из вас этого бы не хотелось, ведь тогда Ване придётся проходить переподготовку и переживать всё это заново.

Ты устало плюхаешься на диван рядом с Ваней, который лениво листает что-то в своём телефоне. — Завтра мастер-классы перенесли на десять, — не отвлекаясь, мямлит он, впервые решивший зайти в группу для вожатых.

— Надеюсь, площадь после них выживет, — ты устало улыбаешься, вспоминая, как уже после ужина видела подготовку главной площади к проведению мероприятия. Он усмехается тихо, но искренне. Как бы там ни было, он тоже пытался отдалённо втянуться в процесс, пусть и получалось весьма посредственно. А из коридора вновь доносится различимый шум, оповещающий, что кто-то вновь вышел из комнаты.