Раздражительность — черта, присущая тебе больше, чем среднестатистическому человеку. Контроль эмоций — как хобби или миссия. Миссия, с которой ты довольно неплохо справлялась. Идеально не бывало: рано или поздно ты срывалась — это были моменты, когда оправданием становилась что-то вроде "это была последняя капля".

Сегодня всё складывалось так, будто жизнь сама хотела наполнить это ведро до краёв.

Полночи ты не спала из-за младшей сестры, вследствие чего проспала школу. В дневник влепили замечание, на контрольной поймали за списыванием. Остаток дня после школы ты провела в кафе, помогая своей маме с заказами и, конечно же, нарвалась на парочку "лесных" комментариев от гостей.

К вечеру сил уже не было: хотелось просто лечь посреди улицы и уснуть прямо так. Но, к сожалению, у тебя были другие планы, и когда за тобой зашёл Киса, единственное, о чём ты подумала: "надеюсь хотя бы здесь ничего не случится". Он провожал тебя до дома иногда. Мама оставалась допоздна, но ей было намного спокойнее, если ты уходила не одна.

Ты не особо много говорила, хоть в процессе диалога и поднялась тема сегодняшней контрольной, и была чудесная возможность высказаться и выпустить пар, но ни желания, ни сил не было.

Уже ближе к твоему дому вы зашли в магазин: мама просила купить некоторые продукты, да и пить очень хотелось.

Поэтому, выходя из магазина с любимым зелёным чаем, специально взятым из холодильника, ты чувствовала хоть какое-то минимальное облегчение от того, что день закончен и всё хорошо, если так можно было вообще сказать.

Киса шёл молча, чуть позади тебя с пакетом продуктов. Наблюдал за тобой. За руками, что открывали бутылку. За напряжёнными плечами.

— Блять! — выругалась ты, отправляя напиток в ближайшую мусорку. Он оказался ещё тёплым. Видимо, его только недавно поставили в холодильник, но легче от этого тебе не стало. В голове крутилось только одно: какого черта весь день всё идёт через одно место?

Вы даже до дома, кажется, дошли быстрее за счёт твоего ускоренного шага. Находиться на улице ты уже не могла, пока не расцарапала кому-нибудь его симпатичное лицо.

Ты вошла домой, сразу же стягивая с себя обувь и забирая у Кисы пакет.

— Помочь? — отозвался он, всё ещё стоя на пороге, ведь должен был идти домой.

— Сама справлюсь, — недовольно констатировала ты, направившись на кухню.

Парень на это лишь ухмыльнулся. Ему нравилось, когда ты злишься. Он стянул с себя обувь и, повесив куртку, направился за тобой.

Ты разбирала содержимое пакета, когда почувствовала на своей шее холодные пальцы. Вздрогнула, по коже моментально пробежало море мурашек.

Шея — эта часть тела, которая была чувствительна. Даже слишком. Она болела всегда: когда ты уставала, когда злилась или раздражалась. А ещё после ночей с Кисловым, потому что он, зная, как звучат твои сладостные стоны, не мог оставить эту часть тела в покое.

— Вань... Ну что ты делаешь... — почти шепчешь ты, пока он исследует пальцами шею и плечи.

— Расслабляю тебя, — парень улыбается, слегка надавливая на такие излюбленные и давно изученные точки, вызывая лишь дрожь и желание запрокинуть голову. — Ещё скажи, что тебе не нравится? — шепчет он, пока его губы касаются твоего уха