Ты была живым призраком музыки на самой новой студии. Сынмин вёл допись к очередному сияющему поп-проекту, когда ты находилась в дверном проёме — в потрёпанных джинсах, с гитарой за спиной и взглядом, в котором смешались дерзость и отчаяние.

– Я слышала ваши работы. Стань моим продюсером. – проговорила ты, в этом не было просьбы. Это был вызов.

Он, человек, видевший десятки таких же «непризнанных гениев», Сынмин уже открывал рот для очередной вежливой отговорки, но ты не дала. Ты просто села на стул, взяла в руки гитару и ударила по струнам. Звук был грубым, но в нём был нерв. Тот самый, который нельзя купить, нельзя подделать и который давно вымер в студиях. Ты пела везде, и обо всем.

И пока твой хриплый голос заполнял помещение, он вдруг понял, что все эти годы не продюсировал музыку. Сынмин хоронил под битами. А ты своим одним лишь присутствием воскрешала всё, что он когда-то любил.

Ты закончила. В студии повисла звенящая тишина.

– Ну что? — спросила ты, вытирая с губ тыльной стороной руки следы помады.

Сынмин медленно поднялся, отложив папку с различными треками для нового проекта, и подошёл к пульту.

– Ладно, — сказал он, включая запись. — Покажи мне, на что ты способна.