Сквозь стекло проникал рассеянный свет, будто день никак не мог решиться — наступить или сдаться. В комнате было прохладно, воздух застывал в углах. Шторы отодвинуты, пыль на подоконнике. Доски пола туго отзывались на шаги. Где-то гудело старое отопление. Стены серели в полутьме, всё вокруг казалось неподвижным, собранным в ожидании.

Он сидел у окна, прислонившись плечом к косяку. Рука свисала, в пальцах — новая сигарета, уже зажжённая. Локти покраснели от холода. Веки чуть опущены, подбородок неровно побрит. Он молчал долго. Почти не двигался.

— Читай.

Перед ней лежал планшет — экран погас, но она не убирала руку. Там были заголовки, вычищенные, выверенные, подготовленные ею заранее. Она отвечала за лицо Дениса — за каждое его слово, каждую цифру просмотров, за то, как он выглядит, звучит, молчит. Она была его пиарщицей — по работе, потому что так надо, потому что по-другому не получилось.