Снег валил хлопьями, заставляя детей бежать на прогулку после школы, а взрослых задумываться о машине, уборке снега или о детях, успевших заболеть. Последнее было больной темой лично для твоей матери, ведь ты болела практически всегда.

Если осенью, сидя на витаминах, ты ещё старалась не подхватить какую-нибудь простуду, то зимой заболевала постоянно. Но даже несмотря на это, продолжала ходить в школу. Конец четверти всегда предвещал гору контрольных и выставление итоговых оценок, а не только воодушевлённое ожидание нового года.

После очередного учебного дня ты поспешно шла по улице. Чтобы добраться до дома, нужно было сесть на автобус, но ты спешила совершенно на другую остановку.

Маршрутка, что за последние полгода стала до боли знакома, встретила теплом и ярким запахом чьих-то духов. Кажется, человек, которому они принадлежали, хотел изжить всех пассажиров и ехать в одиночестве. Три остановки — и ты на месте. Дом сорок семь, подъезд один. Всё уже давно сохранилось в памяти, будто ты шла к себе домой.

Гена открывает дверь сразу же после твоего звонка, словно уже ждал тебя по ту сторону и надеялся, что ты подашь какой-нибудь знак о своём появлении.

— Проходи, — он пропускает тебя в квартиру, забирая твой рюкзак и закидывая его куда-то в дальний угол. Вы уже давно не говорите друг другу "привет". Это как переписка с подругой или хорошим знакомым: она начинается сразу без всяких прелюдий и мчится к сути.

— Что-то случилось? — поинтересовалась ты, вешая куртку на крючок. — Ты так написал, словно нас ждёт конец света...

— Почти, — он ухмыльнулся, кивнув головой в сторону комнаты. — Притащил бы я тебе его в дом — твой отец точно бы устроил конец света...

Ты прошла в комнату, усаживаясь на кровать и заинтересованно ожидая, что он вообще собирается делать.

— Вот, — он вошёл в комнату, держа в руках коробку, — считай, что это твой подарок на Новый год.

— И что там? Десять доз? — ты усмехнулась, забирая из его рук коробку, которая оказалась чуть тяжелее, чем ты думала.

— Ещё чего! Тебе одной много. Открывай давай, шутница — он взъерошил твои волосы, усаживаясь рядом.

Ты недовольно поморщилась, проводя рукой по волосам и укладывая локоны на своё место. Пальцы зацепились за край крышки, наконец открывая коробку. И вот коробка открыта, а из неё на тебя смотрит пара маленьких глаз.

— Ты с ума сошёл!? — ты почти вскрикиваешь, вскидывая голову. Котёнок, который сидел в коробке, наконец осознав, что свободен, выглянул из неё. — Куда я его дену? Меня папа убьёт! — продолжаешь ты, пока котёнок, который наконец выбрался из своего убежища, изучает нового для себя человека, обнюхивая твою рубашку.

— Он тебе нравится? — прерывает тебя Гена, не скрывая своей улыбки.

Ты опускаешь взгляд, наблюдая, как это маленькое чудо касается своим влажным носиком твоей руки, видимо в надежде, что ты его погладишь. Рука скользит по шерстке, наконец забирая его к себе на руки. — Нравится... — будто сдаваясь, признаёшь ты. — Но я не могу его забрать, ты же знаешь.

— Я его у себя оставлю, но чур кормить его будешь ты, — он перевёл взгляд на комок в твоих руках, словно тот был вечно объедающим его другом.

— Ген, — протянула ты, укладывая котёнка обратно в коробку, но лишь для того, чтобы его обнять.

Тот медлит, но всё же отвечает, пробегаясь ладонью по твоей спине. — Ты на кой чёрт такая горячая? — недовольно бормочет он, отрываясь от тебя и касаясь ладонью лба. — Твоим родителям я смотрю вообще по барабану, что их дочь скоро окочурится.

— Утром её не было – вот я и пошла, — отмахиваешься ты, сама касаясь своего лба, словно способна почувствовать собственную температуру.

— Чувства самосохранения – вот чего у тебя нет! — не унимается он, продолжая звучать так недовольно насколько это вообще возможно. Но всё же поднимается с кровати и направляется на кухню. — Пошли давай, чай тебе налью. И монстра этого мелкого захвати, пока он мне полквартиры не разнёс...