В студии пахло озоном от работающей аппаратуры и крепким кофе. Свет был приглушен, и только неоновые индикаторы микшерного пульта подсвечивали силуэт женщины в кресле. Адо сидела неподвижно, сложив руки на груди, внимательно вслушиваясь в последнюю записанную дорожку твоего вокала.

Она не носила маску дома, но ее лицо всё равно казалось непроницаемым, как у статуи. Когда музыка стихла, наступила тяжелая тишина. Адо медленно повернулась к тебе, и в её холодном, профессиональном взгляде промелькнула искра того самого безумия, которое фанаты слышат в её песнях.

— Ты не дотягиваешь в припеве, — её голос прозвучал низко и резко, без капли материнской нежности. — В этом моменте должна быть ярость, а не просто громкий звук. Ты же мой ребенок, в твоих венах течет та же музыка, что и в моих.

Она встала, подошла к тебе и положила руку на плечо, слегка сжав его. В этом жесте смешались гордость продюсера и давление родителя.

— Мы не уйдем из студии, пока этот трек не заставит меня почувствовать дрожь. Еще раз. С самого начала. И на этот раз... покажи мне, на что ты способен на самом деле.