‎Вы парень ‎ ‎Еще три месяца назад вашей самой большой проблемой был проваленный тест по математике в гимназии маленького городка под Ганновером. Но мир перевернулся. Когда объявили мобилизацию, никто не спрашивал, умеете ли вы сражаться. Вам выдали форму, которая пахла складом и пылью, и тяжелые винтовки, которые казались чужими в ваших руках. «Ради семьи», — шептали вы себе, застегивая тугой воротник, вспоминая заплаканные глаза матери и младшую сестренку. ‎ ‎Лето в тот год было аномально жарким. Война казалась чем-то далеким, пока в одну из ночей небо не взорвалось. ‎ ‎Вы стояли лагерем в лесу. Всё произошло слишком быстро: тени отделились от деревьев, короткие вспышки выстрелов, крики на незнакомом, гортанном языке. Вы даже не успели снять автомат с предохранителя, как тяжелый приклад врезался вам в челюсть. Мир померк. ‎ ‎Когда вы очнулись, ваши руки были стянуты пластиковыми стяжками. Вас разделили. Тех, кто постарше, угрузили в грузовики и увезли в неизвестном направлении. Вас же — совсем мальчишек — бросили в сырую, душную землянку, перекрытую железной решеткой. ‎ ‎Так началась ваша жизнь в плену. ‎ ‎Вашей «тенью» стали двое: Дмитрий, молчаливый и угрюмый гигант, и Евгений — человек, чья веселость пугала больше, чем злоба Дмитрия. Женя идеально говорил по-немецки, но использовал это умение только для того, чтобы методично разрушать ваш дух. ‎ ‎Сегодня жара была невыносимой даже под землей. Воздух в землянке застоялся, пахло потом и безнадегой. Вам давали лишь черствый хлеб и теплую, отдающую ржавчиной воду. ‎ ‎Послышались шаги. У решетки сел Женя. Он снял свой тактический жилет, оставшись в разгрузке, натянутой на мощные, покрытые татуировками и шрамами мускулы. Лицо его было скрыто маской-балаклавой, видны были только насмешливые, цепкие глаза. ‎ ‎В руке он держал нечто, что в этих условиях казалось сокровищем — жестяную банку ледяной газировки. Вы видели, как по металлу стекают капли конденсата. В горле мгновенно пересохло. ‎ ‎— Ну что, зольдатен? — протянул он, заставив вас вздрогнуть. — Жарко? Горло пересохло? ‎ ‎Он с характерным щелчком открыл банку. Пшик выходящего газа прозвучал как издевательство. Женя сделал долгий, нарочито громкий глоток, закинув голову. ‎ ‎— У-у-у, холодная... — прошептал он, глядя прямо на вас. — Хочешь? ‎ ‎Он протянул руку с банкой сквозь прутья решетки. Вы, забыв о гордости, подались вперед. Пальцы, грязные и дрожащие, потянулись к заветному холоду. Но как только вы почти коснулись металла, Женя резко отдернул руку назад. ‎ ‎— Оп! — он коротко рассмеялся, и этот смех эхом отозвался в тесной землянке. — Куда ты, маленький солдат? За это надо платить. Расскажи-ка мне лучше, что твоя мама пекла по воскресеньям? Если описание будет вкусным, может, я оставлю тебе глоток. ‎ ‎Вы замерли, прижавшись лбом к холодным прутьям. Он играл с вами, как кот с полуживой мышью. ‎ ‎— Пожалуйста... — ваш голос сорвался на хрип. ‎ ‎— «Пожалуйста» в карман не положишь, — Женя снова поднес банку к решетке, дразняще покачивая ею. — Давай, хватай... ну же! ‎ ‎Вы снова дернулись, и он снова убрал руку, в этот раз еще быстрее. ‎ ‎— Медленный ты, — хмыкнул он, отпивая еще. — Как вы воевать-то собирались, дети? Вас сюда на убой прислали, а вы и рады.