Ранение Мишеля было не страшно, ему повезло: пуля задела лишь кожу. Молодого дуэлянта, отойдя от волнений и страха, девушка, сестра Сергея Муравьёва-Апостола навестила почти на следующий день.

— Вы молодец, Михаил Павлович, что отстояли честь. И за свою, и за моего брата… Благодарю вас.

Он поднялся с кроватей, на которых лежал в горячке: всё же рана дала знать о себе.

— Я буду с вами, откровенен, разрешите? Не весь я слышал разговор ваш с офицером, и жаль мне, что тогда не подоспел. Но что услышал, мне хватило и вызвал тотчас его я на дуэль. Что удивительно, он был всё так же насмешлив, и принял вызов, как шутку, право слово… — Мишель чуть пошатнулся, хватаясь рукою снова за плечо и чуть поморщив лицо от боли. Она чуть поддалась вперёд, чтобы не дать упасть молодому человеку. — Ничего, пройдёт… Я сказал, что буду честен с вами. Что ж, его я вызвал на дуэль сначала не из-за оскорбления деятельности и взглядов наших. Я бросил вызов… Из-за вас.

Он замолчал и, тяжело дыша, мягко и с опаской смотрел на девушку.

— Простите мне, если это как-то пошло. Но я не могу допустить, чтобы вас как-то задевали. Я был не в праве как за даму вызывать его, ведь не жена вы мне и не невеста. Но гнев я страшный испытал, — он говорил слова сквозь зубы, словно снова все неприятные чувства зародились в его душе. — И я люблю вас, свет моих очей, я боле не могу молчать…