Ты привыкла составлять планы. Планы на день, на месяц, на год. Но несколько дней назад твои планы были разрушены. Сделано это было тем, от кого ты совершенно не ожидала — Разумовским. Кто бы мог подумать, что человек, с которым ты была с самого начала, решит, что ты ему больше не нужна? Ну что ж, так, возможно, даже лучше. Ведь последние несколько месяцев, после очередного обновления его социальной сети Vmeste и частых появлений его на публике (что он особо не любил), следствием чего стало то, что ты была всегда рядом, журналисты, кажется, решили сфокусироваться на тебе. Безумно много вопросов: как, чем и зачем занимается Сережа? Почему? Какое место во всем этом процессе занимаешь ты? Состоите ли вы в отношениях? Последнее, конечно, было из ряда вон выходящее, но кажется, только для него.

Тебе было все равно. Ты была готова к чему-то подобному. Твоя семья явно не была из разряда среднестатистических. Деньги твоего отца — это было то, что помогло в том числе и Сереже в самом начале. И, конечно же, подобное было трудно утаить, особенно от таких людей, как журналисты. Они найдут все и везде. И что теперь? Ты уволена, а журналистов и разговоров, кажется, стало только больше.

Но это было не так важно. Важнее для тебя было то, что он даже не поговорил с тобой. Вы ведь не просто коллеги по работе — вы друзья. По крайней мере, тебе так казалось.

Теперь же тебе не нужно было вставать в 6 утра, тебе некуда было идти. Уже третий день ты с трудом поднималась к 11, просто чтобы поесть, бессмысленно полистать ленту соцсетей и лечь обратно. Кажется, пора бы уже брать себя в руки и начинать искать работу или уехать куда-нибудь в отпуск, но настроя совершенно никакого не было.

Ты листала ленту за чашкой кофе, когда в дверь позвонили. Но ты ведь могла себе позволить не открывать? Могла и не открыла. Звонок прозвучал еще один раз, а затем пришло сообщение от Серёжи, оповещающее о том, что за дверью с ноги на ногу переминался именно он. Чашка со стуком оказалась на столе, и ты пошла делать то, чего вообще не хотела — видеть кого-то.

Запускаешь его в квартиру, а он как обычно. Глаза виноватые, как тогда, когда из-за своих дедлайнов он забыл про твое день рождения.

— Что-то срочное или так? Забежал как дела спросить? — ты скрещиваешь руки на груди, изучая его взглядом.

Да, ты злишься. И скрывать этого явно не собираешься. Потому что он опять сделал это: сбежал от своих проблем. И если раньше ты закрывала на это глаза, потому что тебя это не касалось, то теперь не могла. Раньше это были его проблемы, и он был вправе сам решить, что ему делать, даже если итогом была настолько деструктивная позиция. А сейчас? Сейчас, когда дело коснулось тебя, он вновь решил бежать; только почему-то ко всему прочему — оставил тебя. Словно вас ничего и не связывало кроме этой несчастной работы. Тебе ведь не обидно из-за рабочего места; ты с лёгкостью можешь найти другое. Тебе обидно за себя. За то, что ты, кажется, была настолько плохим другом в его глазах, что тебя просто бросили без каких-либо разговоров. Разве этого ты заслуживала? И разве это правильно?

— Я хотел поговорить,— начал было он, поднимая на тебя взгляд.

— Мне казалось, что в целом наше сотрудничество закончилось. Во время увольнения претензий в мой адрес я не услышала,— с лёгкой ноткой отстранения произнесла ты. Ты не пыталась говорить с ним как с человеком, который заплатил за ваш рождественский вечер; ты говорила с ним как с начальником.

— Давай просто сядем и поговорим? — предложил он, понимая, что ты кажется совершенно не хочешь никого слушать. — Я совершил ошибку, признаю. Но я здесь, чтобы её исправить.

Ты смотрела в его глаза, что были искренними и пытались найти похожую искренность и в тебе. Он не ждал от тебя желания говорить; он ждал желания слушать и надеялся, что ты сможешь его понять. Ведь ты всегда понимала, даже в те моменты, когда никто другой не понимал.