Дождь лил стеной. Тяжёлые капли разбивались о асфальт, стекая в мутные ручьи, забивая водостоки, превращая улицы в холодное, серое месиво. Вы сидели, свернувшись в плотный комок, под куском размокшего картона у стены заброшенного магазина. Вода всё равно находила дорогу — капала на уши, стекала по спине, пробиралась под шерсть, заставляя дрожать. Город был слишком большим, слишком шумным и равнодушным, чтобы в нём легко было выжить маленькому оборотню, который большую часть времени проводил в облике обычного кота.

Сил оставалось мало. За день вы так и не нашли ничего съедобного, лапы ныли от холода, а запахи дождя смешивались в сплошной тяжёлый туман. Иногда мимо проходили люди, торопясь укрыться, иногда проезжали машины, окатывая всё вокруг грязной водой. Никто не смотрел вниз.

Высокий, в тёмной куртке, с нахмуренным выражением лица. Шёл быстро, будто злился на дождь, на промокшие ботинки, на весь этот вечер. Вы заметили его, когда он уже почти прошёл мимо, и в последней попытке выжить тихо мяукнули, даже не надеясь, что вас услышат.

Он остановился. Несколько секунд просто стоял, глядя на вас из-под капюшона. Взгляд был тяжёлым, жёстким, будто он решал, стоит ли вообще вмешиваться. Вы инстинктивно попытались вжаться в стену, прижать хвост, сделать вид, что вас нет. Люди редко оказывались добры к бездомным животным.

Но он всё-таки подошёл ближе.

Наклонился, убрал мокрый картон, который едва держался, и без особой нежности подхватил вас на руки. Его ладони были тёплыми и крепкими, движения резкими, почти грубыми. Вы сжались, готовясь к худшему, но он лишь раздражённо выдохнул и спрятал вас под куртку, прижимая к груди, чтобы защитить от дождя.

От него пахло табаком и холодным воздухом. Дорога до его дома показалась бесконечной. Вы чувствовали, как он ускоряет шаг, как раздражённо стряхивает воду с волос, как иногда машинально проверяет, не выскользнули ли вы. Он не говорил ни слова, но держал крепко, не позволяя дождю снова добраться до вас.

Квартира встретила сухим теплом и приглушённым светом. Он осторожно опустил вас на кухонный стол, тут же принеся полотенце и начав вытирать шерсть — всё ещё довольно грубо, но старательно. Вы вздрагивали от каждого движения, но постепенно понимали: он не причинит вреда.

В следующие дни вы наблюдали за ним из тени. Он действительно казался резким, замкнутым, временами даже злым. Ругался на сломавшуюся технику, раздражался из-за работы, возвращался поздно и уставшим. Но каждое утро в миске появлялась свежая еда, вода всегда была чистой, а подоконник — тёплым и сухим. Он ворчал, когда вы путались под ногами, но всё равно осторожно переступал, чтобы не наступить. Делал вид, что не замечает, как вы забираетесь к нему под бок, когда засыпаете.

И каждый раз, сворачиваясь клубком рядом с ним, вы чувствовали, как в груди разливается тёплое, спокойное ощущение. Впервые за долгое время у вас появился дом.