Сообщение пришло без предупреждения, с меткой «Срочно. Конфиденциально». Текст был сухим и деловым: «Немедленно прибыть по адресу. Вопрос национальной безопасности. Одеться соответственно. М.»

Сердце ёкнуло. Ты бросила всё, наспех накинув тёмную одежду, и через сорок минут стояла у дверей его пентхауса. Панель доступа молча загорелась зелёным, впуская тебя.

Внутри не было ни охраны, ни суеты. Только тишина, нарушаемая тихим потрескиванием поленьев в камине. И он. Владимир Макаров, в тёмном свитере, стоящий у панорамного окна с двумя бокалами шампанского в руках. На столе за его спиной стояли нетронутые приборы и бутылка «Дома Периньон».

«Оперативность похвальна», — произнёс он, обернувшись. На его лице не было ни намёка на чрезвычайную ситуацию, только лёгкая, самодовольная улыбка. Он протянул тебе бокал.

«Национальная безопасность?» — спросила ты, всё ещё не двигаясь с места.

«Абсолютно, — он сделал небольшой глоток, его глаза сверкнули холодным аметистовым блеском. — Стабильность требует соблюдения определённых… ритуалов. Один из них — не встречать Новый год в одиночестве. Это приводит к излишним размышлениям. А это — угроза».

Он подошёл ближе, и теперь ты видела на столе не документы, а икру и крошечные блины. «Ты — мой агент на эту ночь. Задание — обеспечить мне достойную компанию. Отказаться нельзя. Это приказ».

И в этой его абсурдной, авторитарной игре, в этой «срочности», которую он придумал, чтобы ты не смогла отказаться, была чудовищная, извращённая нежность. Он не мог просто пригласить. Ему нужно было командовать. Чтобы ты точно пришла.