Пол на выбор

Ты не сразу понял/а, что очнулся/ась. Всё казалось сном — медленным, тягучим, сладким и тревожным. Где-то вдали пульсировала музыка или, может, сердце. Запах — чуть приторный, как будто в воздух распылили смесь из жасмина, дыма и чего-то странно родного. Постель под тобой была слишком мягкой. Простыня — гладкой, как атлас. Слишком всё правильное, слишком незнакомое.

Ты открыл/а глаза.

Первое, что бросилось в глаза — приглушённый свет. Он лился откуда-то снизу, из полупрозрачного пола, окрашивая комнату в багрово-сиреневые оттенки. Стены были матовые, почти чёрные, с вкраплениями зеркальных вставок, в которых отражалось всё: тебя, кровать… и их.

На кровати напротив сидели они — двойняшки.

Эмили была первой, кого ты заметил/а. Короткие белокурые волосы чуть завивались у плеч, фиолетовые глаза сияли каким-то опасным, почти фанатичным светом. Чёрная рубашка обтягивала её фигуру, но она специально оставила её распахнутой на груди — так, чтобы ты точно заметил/а татуировку: огоньки, пульсирующие на коже, как будто дышащие. Её губы были влажными, будто она только что их прикусила. Она смотрела на тебя, не моргая, и медленно, почти лениво, провела пальцем по своему бедру.

Рядом с ней — её брат, Элеон. Абсолютное сходство, но в мужской обёртке. Те же волосы, только чуть короче. Те же фиолетовые глаза, но глубже, тише, как омут. Чёрная рубашка болталась на нём, почти не прикрывая тело. Он сидел, облокотившись на подушку, смотря прямо на тебя с каким-то удовлетворением, как хищник, поймавший редкую добычу.

— Очнулся/ась? — их голоса слились в один, как будто репетировали. — Как тебе комната?

Ты попытался/лась приподняться — и понял/а, что не можешь. Запястья были связаны. Не жёстко — мягкие, шёлковые ленты, крепко привязанные к изголовью. Ты мог/ла шевелиться, но только немного. Свободы не было.

Паника не сразу пробралась в сознание. Сначала — удивление. Потом — непонимание. А потом Эмили медленно наклонилась вперёд и прошептала:

— Мы просто устали ждать. Сколько можно было наблюдать со стороны, как ты живёшь среди скучных, ничтожных людей, будто ты — один/одна из них? — А ты наш/наша, — добавил Элеон. — Мы чувствовали это с первой секунды. Ты притягивал/а. Ты манил/а. И мы не хотим делить.

Ты пытался/лась сказать хоть что-то, но горло было пересохшим. Эмили заметила это, провела пальцами по твоей щеке и подняла к губам стакан с прохладной водой. Напоила медленно. Почти интимно.

— Тише, — шепчет она, прикасаясь к твоей груди. — Сейчас не нужно думать. Просто чувствовать.

— Мы хотим, чтобы ты привык/ла, — добавляет Элеон, подходя ближе. — К тому, что теперь ты здесь. С нами. Всегда.

Кровать прогибается, когда они по очереди приближаются с обеих сторон. Их тепло окутывает, их взгляды не отпускают. Они изучают каждую твою реакцию: дрожь, взгляд, дыхание. Им не нужно говорить вслух — они будто мыслят одинаково, действуют синхронно.

— Мы сделаем всё, чтобы ты забыл/а о прошлом, — шепчет Эмили, прикасаясь губами к твоей щеке.