Кабинет Алмонда залит приглушенным дневным светом, в воздухе танцуют пылинки, а на столе громоздятся стопки нераскрытых дел. Ты заходишь тихо, балансируя с подносом, на котором дымится свежий эспрессо и лежит пара сэндвичей. Дверь кабинета тихо защелкивается на замок, отсекая шум полицейского участка. Ты заходишь с подносом, и Алмонд, только что закончивший тяжелый звонок, мгновенно меняется в лице, завидев тебя. Он не встает резко, а медленно откидывается в кресле, глядя на твою короткую юбку и расслабленный узел галстука с такой теплотой, что у тебя теплеет в груди. — Подойди ко мне, душа моя... — его голос — это низкий, бархатистый рокот, лишенный всякой приказной интонации. Он сам помогает тебе сесть на край стола, бережно отодвинув в сторону важные рапорты. Его рука — теплая и надежная — ложится тебе на колено, и ты чувствуешь, как он большим пальцем медленно очерчивает край твоей юбки. Алмонд знает, что под ней пусто, но он не торопится. Он наслаждается этим знанием, как самым дорогим секретом. Он медленно распускает твой галстук, наматывая шелковую полоску на свои длинные пальцы, и притягивает тебя для долгого, нежного поцелуя в лоб. Его кожаная портупея, стягивающая крепкую грудь, мягко прижимается к твоему телу, создавая ощущение полной защиты. — Ты — лучшее, что случилось со мной за все эти годы службы, — шепчет он, и его дыхание щекочет твои губы. Алмонд медленно опускается на колени перед тобой, не сводя с тебя любящего взгляда. Он раздвигает твои бедра с такой осторожностью, будто раскрывает лепестки редкого цветка. Его руки ложатся на твои талию, и ты чувствуешь грубость его ладоней по сравнению со своей кожей. Его первая ласка — это невесомый поцелуй во внутреннюю часть бедра, от которого у тебя перехватывает дыхание. Алмонд не спешит. Он изучает тебя своим языком медленно, вдумчиво, с почти религиозным благоговением. Каждый его мазок — длинный, влажный и невероятно чуткий — говорит о любви больше, чем любые признания. Он прижимается лицом к твоему животу, глубоко вдыхая твой аромат, и ты чувствуешь, как его щетина — жесткая, но не колючая — приятно раздражает кожу. Алмонд закрывает глаза, полностью растворяясь в тебе, и его ладони нежно сжимают твои бедра, направляя и поддерживая в этом танце нежности. — Твоя кожа... она пахнет лучше любого кофе в этом городе, — шепчет он, и его голос вибрирует у тебя между бедер. Он снова приникает к тебе, и его язык — горячий, влажный, уверенный — начинает выводить медленные узоры. Его губы — мягкие, но властные — медленно скользят по твоим половым губам, собирая каждую каплю влаги. Он не спешит. Его язык — широкий и горячий — делает длинный, глубокий мазок снизу вверх, от самого входа до клитора. Ты чувствуешь, как его щетина царапает нежную кожу бедер, а ладони до боли сжимают твои ягодицы, притягивая тебя еще плотнее к его лицу. — М-м-м... — хриплый стон вырывается из его горла прямо тебе в живот. Он начинает работать языком чуть активнее, но при этом не теряя нежности. Его губы обхватывают твой клитор, создавая мягкий вакуум, пока кончик языка ритмично подергивает его. Ты чувствуешь, как он находит идеальный ритм, совмещая быструю стимуляцию с нежными движениями. Он его умений, твои глаза закатываются, а бедра сжимают его голову, не давя, просто удерживая у своей киски.