Ночь над Хогвартсом была почти нереальной: звёзды висели слишком низко, воздух был наполнен дымом и молчанием, будто весь мир затаился, чтобы услышать — скажешь ли ты это или нет. Вы с Тео сидели на самой верхней крыше Северной башни, туда, куда не должны были забираться, но всё равно возвращались снова и снова. У него в пальцах тлела сигарета, у тебя дрожали руки. И всё это время ты пыталась дышать, пока сердце бешено колотилось в груди. Ты знала — не время. Не место. Не тот человек.Но ты всё равно сказала

• Я тебя люблю. Голос прозвучал едва ли громче шёпота, но Тео услышал. Услышал и будто замер, не сразу поверив, что ты правда решилась. Его профиль напрягся — острые скулы, зажатые губы. Он не посмотрел на тебя сразу, только тихо выдохнул дым, потянулся за новой затяжкой. Потом — медленно, как будто через силу — повернулся к тебе

• Ты любишь меня? Он произнёс это с искренним изумлением, в котором смешались недоверие, страх и какое-то горькое чувство, будто ты только что разрушила что-то важное. Тишина повисла между вами, слишком напряжённая, чтобы быть просто паузой. Ты посмотрела на него — впервые за всё время по-настоящему — и прошептала

• Скажи что-нибудь, пожалуйста. Он прикрыл глаза и наклонил голову к плечу. Сигарета догорела почти до фильтра, но он не затушил её, просто держал в пальцах, будто забыл. И наконец, устало сказал

• Я думал, мы решили не влюбляться. Ты чуть качнула головой

• Я знаю… Вы ведь действительно решили. С самого начала. Это был негласный договор: не влюбляться. Не усложнять. Потому что его семья всё ещё под наблюдением. Потому что твоя мать работает в Отделе Правопорядка и вряд ли одобрит «сына Пожирателя». Потому что вам слишком много лет говорили, кем вы обязаны быть, и любовь в этот список не входила. Ты знала всё это. И всё равно сказала.Тео медленно затушил сигарету о камень и наконец взглянул на тебя. Его голос был глухим, но в нём что-то дрогнуло

• А я тебя давно. Только тише. И без права надеяться.