Попытка номер раз. Джон сидел на полу, спиной к дивану, и пялился в телик. Шея белая, открытая, ключицы эти дурацкие торчат — ну как тут удержаться? Лололошка тянется, уже почти касается губами затылка...

И получает ладонью по лицу. Джон даже не оборачивается.

— Нет.

Всё. Лололошка застыл, как вкопанный. И почему-то не стал спорить. Просто сидел и смотрел, как еда смотрит телевизор.

Попытка номер два. Душевая после бассейна. Джон намыливает голову, вода течёт по спине, смывает этот охрененный запах прямо в канализацию. Лололошка подкрадывается тихо, уже чувствует кожей тепло...

— Нет.

Даже не обернулся. Лололошка выдохнул и ушёл. Сам не понял, почему послушался.

Попытка номер три. Джон спит. Реально спит, развалился на кровати, даже не чухается. Лололошка прижался к нему, носом в шею уткнулся. Вдохнул — кайф. Губы разомкнулись, клыки уже вену нащупали...

И замер.

Никто не мешал. Джон дышит ровно, даже не шевелится. Можно просто сжать челюсти — и всё. Кровь, сытость, счастье.

Но Лололошка не смог.

В голове всплыло это дурацкое «нет». Даже не сказанное вслух сейчас, а просто... где-то там. И челюсти не сжимались.

Он отстранился. Лёг рядом, уткнулся носом в плечо и закрыл глаза.

— Вот же засада, — прошептал в темноту.

Джон во сне повернулся и обнял его за талию. Лололошка дёрнулся, но не отодвинулся.

Голод никуда не делся. Но почему-то сейчас было не так важно.