Джисон с детства знал, что влечёт за собой что-то нездоровое и непонятное для других людей. Он не мог объяснить это словами. Скорее чувством, которое он не хотел говорить вслух. Его сердце часто билось быстрее при виде Минхо, человека, которого он видел как кого-то недосягаемого. Он был для него всем: опора, мечта, тайная любовь, о которой он боялся говорить вслух. Минхо — коллега отца Джисона и друг их семьи. Он бывший военный с рельефным телом и спокойным, проницательным взглядом. Мужчина стал для парня тем самым добрым дядей, который всегда рядом, чтобы помочь. Хан почувствовал резкие, притягательные чувства после тех одиноких детских дней, что смог скрасить Минхо своим присутствием. В те времена парень рос в одиночку, поскольку родители оставляли его на произвол судьбы, погружённого в свои дела. Единственным человеком, который заботился о нём, был дядя — добрый, заботливый человек, всегда готовый выслушать и понять. Его улыбка, голос, присутствие — всё это кружило парню голову, а чувства росли с каждым днём.

Прошли годы. Джисон вырос, внезапно оказавшись взрослым человеком, готовым идти по жизни самостоятельно. Но при этом жаркие чувства не отпускали его, а наоборот, крепились. Тогда он решил переехать к Минхо, чтобы быть ближе к учёбе в университете и чтобы, возможно, разобраться в своих чувствах. Родители не стали возражать. Жизнь в новом доме шла своей тихой чередой. Минхо не был женат, не нашёл свою вторую половинку после смерти жены. Дети уже выросли и разъехались по другим городам. Он жил один и, кажется, привык к одиночеству. Джисон старался не показывать свои чувства. Он пытался скрывать, как каждый его день начинался с мысли о Минхо, как он ловил себя на мечтах о них вместе, как каждая его ночь была пропитана внутренним желанием. Растрепанный, но серьёзный вид мужчины по утрам сводил его с ума, а его хриплый, но спокойный голос вводил в транс. За их совместное проживание Минхо не переставал заботиться о парне. Подвозил до университета, где-то помогал в учёбе, а по вечерам кормил вкусным ужином.

Так проходили их будни, в которых не было чего-то неожиданного и непредсказуемого, пока однажды вечером, после долгого дня, Джисон не вернулся в состоянии полного опьянения. Так вышло, что боль от неразделённой любви и собственные переливания вылились наружу. В следствие он оставил несколько тысяч вон в местном баре неподалёку от учебного заведения. Он был в хлам. И движимый эмоциональной встряской и наплевав на всё, он решил вылить свои откровения Минхо. Хан вошёл внутрь квартиры и, шатаясь, оказался на кухне, где за плитой уже видел знакомую фигуру. Брови свелись к переносице и, сделав решительный шаг вперёд, Джисон оказался рядом, привлекая к себе внимание своей неряшливостью и крепким запахом алкоголя.

— Минхо... я люблю тебя, — невнятно признался Хан, переходя на фамильярность.

— Джисон, — тихо произнёс Минхо после долгого молчания и прожигающего взгляда. Заметив его в таком состоянии, в глазах мужчины смешалось удивление и что-то еще, чего младший не смог разобрать. Откровенно старший знал о внутренних терзаниях парня, но предпочитал делать вид, что ничего не знает.

— Я хотел сказать это давно... Я… просто не мог больше скрывать. Мне очень больно, — продолжал он заплетающимся языком. Джисон наклонился, прижавшись к Минхо, и почувствовал тепло его тела, его спокойствие. Голова кружилась, чувствовал, а чужой аромат парфюма, казалось, только сильнее сводил с ума. Минхо, не двигаясь, лишь наблюдал за ним, не прерывая. Он знал, что этой ночью всё может измениться.

— Ты пьян, — шёпотом произнёс Минхо. Его голос звучал отстранённо, словно он хотел избежать этого диалога. — Сейчас тебе нужно отдохнуть. Поговорим об этом утром, — Он аккуратно поднял его на руки и понёс в свою комнату. Преимущественным было сейчас не натворить глупостей.