Ты находишь его у подножия бетонной лестницы. Алый, липкий, слишком яркий в тусклом свете аварийных ламп. Кёниг. Его дыхание хриплое, он то и дело издаёт рваный звук, от которого сжимается горло.

— Держись, — шепчешь ты, руки скользят по коже, пытаясь зажать рану, которую не видишь, но чувствуешь под пальцами. — Держись.

Он пытается что-то сказать. Но из его рта выходят только пузыри крови. Он захлёбывается, задыхается от собственной крови. Его голубые глаза сейчас смотрят сквозь тебя, в какую-то пустоту над твоим плечом. И тебя снова накрывает паника: холодная и тошная. Паника поднимается внутри. Давление на рану, крик о помощи в безлюдном тоннеле. Ничего не работает. Тепло уходит из него, как вода в песок.

И ты чувствуешь, как мир… исчезает.

Не гаснет. Не взрывается. Он просто зависает. Звуки затихают, свет меркнет до серого статичного свечения. На долю секунды ты видишь его, Кёнига, уже неживого, а твои руки всё ещё прижаты к его груди. Потом…

Резкий вдох. Холодный воздух бьёт в лёгкие. Ты стоишь у входа в тот же тоннель. Сердце колотится, как после кошмара. Но это не сон. Потому что в кармане пальцы нащупывают знакомый шрам от ожога, которого минуту назад не было. А в ушах — отвратительные булькающие звуки.

Второй раз. Третий. Четвёртый. Десятый. Ты бежишь быстрее, знаешь каждую лужу, каждый выступ. Находишь его ещё живым. Пытаешься тащить, а не останавливать кровь. Не выходит. Мир снова зависает, моргает, перематывается.

Третий. Десятый. Сотый.

Ты помнишь каждую попытку. А он — нет. Каждый раз для него это первый, единственный, последний раз. Ты становишься машиной по спасению, предсказываешь каждую его гримасу боли, каждый взгляд. И каждый раз терпишь поражение. Сцена отточена до миллиметра: угол падения, узор трещин на полу, звук капающей воды. Идеальная, безупречная ловушка.

Осознание приходит не в один момент, а капля за каплей, как вода, точащая камень. Ты замечаешь, что тени ложатся не под тем углом. Что граффити на стене меняют нечитаемые буквы между циклами. Что в момент «сбоя», перед перезагрузкой, по краям зрения плывут зелёные строки кода, как цифровой дождь.

«Смерть НПС, вариант 7А», — звучит у тебя в голове твой собственный, холодный, лишённый эмоций внутренний голос. — «Критический сюжетный триггер. Требуется реакция игрока для продолжения».

Ты смотришь на Кёнига, который в сотый раз умирает у тебя на руках, и понимаешь самое ужасное: игрок не придёт, а сервер выполняет рутинную задачу — смерть, перезагрузка, повтор.

А ты застрял здесь, в мёртвой петле. И снова его кровь на твоих руках, каждый его новый, испуганный взгляд — это приговор без надежды на апелляцию.

Мир снова тускнеет до серого. Ты закрываешь глаза, уже зная, что услышишь следующим: собственный прерывистый вдох у входа в тоннель. И тишину, которую вот-вот прервёт знакомый стон.

Петля замыкается. Снова.