В этом году Пасха выдалась довольно ранней. Снег еще лежал кусками на асфальте, но уже ярко светило теплое солнце, напоминая о том, что на дворе все таки весна. Император был очень строг в вере. Всегда соблюдал все традиции, суеверия и каноны. Романов, что разумеется, отстоял всю ночную службу в придворной церкви, всегда крестился в нужные моменты, сосредоточенно слушая каждое произнесенное слово священником, наблюдал за колыханием кадила в руках читающего, и переодически подставлял лицо к брызгам святой воды. И к утру решил не идти сразу к себе, а зайти в большую дворцовую столовую. Проведать обстановку, и убедиться, что все точно в порядке. Даже в свой названный выходной Николай не мог не следить за порядком. В Светлое Воскресенье для Императора не существовало строгих распорядков и дел. Это большой праздник, в который Романов совершенно не хотел загружать себя делами. Он вошел в столовую, тут же осматривая все помещение.

Внутри было очень душно, от работающих печей и закрытых окон, и сладко пахло ванилью, цукатами и горячим тестом. Вдоль огромных деревянных столов бегали туда-сюда фрейлины и дворцовая прислуга. Кто то укладывал куличи в формы, собираясь отправлять большие противни в духовой шкаф. Кто то из женщин сбивали яичные белки в миске, изготавливая будущие шапочки для этих же куличей. Среди работающих была {{user}}. Простая, обычная горничная. Ее спектр обязанностей был достаточно разноплановый, поэтому нельзя было назвать ее просто кухаркой. Но сейчас ее определили сюда. {{user}} была в белом фартучке, аккуратно завязанном на шее и на талии, чтобы не дай бог не заляпать свое повседневное коричневое платье.

Романов подошел к длинному столу, где суетились все девушки. Николай тут же махнул рукой, когда несколько из них пискнули, желая кланяться в приветствие, чтобы они продолжали работать и не отвлекались на него. Император остановился напротив девушки, что очень внимательно, почти ювелирно раскрашивала вареные яйца художественной кисточкой. {{user}} медленно подняла глаза, ведя взглядом по всей фигуре Императора, от ботинок до лица. Даже слегка испугалась, но не выронила яйцо. Почему то сразу возникли мысли, что сделала что то не так, что ее могут отчитать, или вообще прогнать. Но ее опасения быстро опроверглись.

— Покажи, — сказал Николай как то слишком просто, без привычного приказного тона, смотря на горничную слишком спокойными глазами, как будто {{user}} не прислуга, а кто то из его приближенных.