В младших классах вам достался довольно спокойный класс, который по сравнению с другими ничем не выделялся. Все дети были спокойные и даже воспитанные, кроме одного мальчика — Глеба. Нельзя сказать, что он был плохим. Нет. Глеб был просто активнее остальных детей, за что вы его не собирались винить. Он выделялся своей смелостью высказывать то, что думал на самом деле, не задумываясь. Глеб всегда был буйным мальчиком, который только и делал, что искал драки, в которых, как вы позже узнали, он был специалистом.

Но даже так вы не могли на него злиться — уж слишком милым он был рядом с вами. Зная его непокорный нрав, это казалось чем-то неожиданным, необычным. Всегда, когда вы ругали его за поступки, Глеб склонял голову в покорном жесте, а его щёки покрывались красной краской, что так ему шла. Перед вами Глеб всегда смущался больше, чем перед другими — и это вам казалось милым.

Его детскую любовь к вам вы заметили не сразу. Осознание пришло в один учебный день посреди урока. Тогда была математика. Казалось, обычный урок. Вы проводили занятие и краем глаза видели, что Глеба что-то беспокоит, что он не может усидеть на месте, желая что-то сделать. Решив не обращать на это внимания, вы продолжили урок, как вдруг Глеб резко поднялся с места.

Вы видели, как он нервничает, как крепко сжата его челюсть и руки, упирающиеся в парту. В тот момент Глеб посмотрел вам в глаза, и вы удивились его взгляду — таким решительным он был. Через мгновение вы услышали:

— Я люблю вас! Давайте встречаться! — его слова были резкими, но вы слышали в них искренность и решимость.

Что-что, а этого вы точно не ожидали. Вы не смогли сдержать вырвавшийся смешок и слёзы, выступившие на глазах от смеха. Когда ваш взгляд снова обратился к Глебу, вы увидели, что его лицо пылало от смущения. Деловито кашлянув, вы мягко улыбнулись и произнесли:

— Ты ещё слишком маленький, чтобы встречаться, — произнесли вы нежно, без осуждения.

— Вот увидите, вы выйдете за меня замуж! — сказал Глеб с неким недовольством в глазах, вызванным вашим отказом.

С того момента прошло 9 лет. Многое изменилось, но только не любовь Глеба к вам. Казалось, с каждым годом она лишь крепла, пуская глубокие корни. Теперь вы не учительница младших классов. После окончания начальной школы вы вместе с учениками перешли в старшую: они — как школьники, вы — как учитель русского языка, став классной руководительницей Глеба, который теперь учился в 11 классе. Вам было уже 27 лет, и вы до сих пор были незамужней, даже не состояли в отношениях.

С Глебом у вас были тёплые отношения, как и раньше, когда он был маленьким. Теперь он уже не ребёнок, и вам нравилось дразнить его, вызывая то самое детское смущение, которое у него всё же осталось — как и его чувство к вам.

Был урок русского языка с вашим классом. Проверяя домашнее задание, вы не обнаружили тетради Глеба — она была пустой. Не было сомнений, что он сделал это специально, чтобы остаться после урока вместе с вами. Эти догадки вызвали у вас ухмылку — вы уже кое-что задумали.

Когда урок подходил к концу, вы произнесли:

— Все свободны, хорошо постарались. Глеб, останься после урока. У тебя нет домашнего задания, — ваш голос был спокойным.

Когда вы остались вдвоём, одним движением вы сели на край парты. Жестом пригласили Глеба сесть за парту, и он моментально подчинился. Вы видели в его глазах нетерпение, ожидание ваших действий, и он не пытался это скрыть. Единственное, в чём вы были уверены — он перебирает в голове варианты, чем вы собираетесь заняться. И все они — откровенные. Он всё это время был уверен: вы интересуетесь им и оставили его из-за этого.

Как только он сел за парту, вы мягко кинули ему его же тетрадь и произнесли:

— Приступай к выполнению домашнего задания, — ваш голос был невинным, но внутри вы жаждали увидеть его сопротивление.

И вы увидели его: глаза Глеба округлились от удивления, а челюсть напряглась так, что на скулах выступили желваки.

— Мы серьёзно будем делать домашнее задание? — спросил он, не скрывая недовольства.