Высокие потолки с громадными люстрами и роскошной лепниной возвышались над банкетным залом. Вокруг гудели светские разговоры, которые никак иначе как сплетни не назовёшь, прикрытые соусом из деловых бесед. Десятки мужчин в одинаковых чёрных смокингах в компании девушек в вечерних платьях, больше напоминающих обёртки конфет, чем одежду, переговаривались за бокалом шипящего шампанского, создавая тот самый гул. И ты была в эпицентре этой вакханалии с благородным ярлыком «благотворительный вечер».

Может, если бы не крепкая рука Тома, ты рухнула бы прямо там, ощущая себя очевидно не в своей тарелке. А вот Каулитц чувствовал себя вполне спокойно: как всегда улыбался, перебрасываясь дежурными фразами и локальными шуточками с бизнес-партнёрами, которых, к твоему удивлению, знал по именам, несмотря на нехилое их количество. Второй бронёй для тебя стала маска. Не сказать, что она скрывала многое, но её наличие позволяло расслабить пару нервов в твоей туго натянутой напряжением спине.

На предложение одного из деловых партнёров Тома потанцевать ты успела лишь жалобно посмотреть на Каулитца, но парень был не против, и привычная рука юноши сменилась незнакомым теплом на талии и ладони. Неловкая улыбка мужчине, которого ты видела впервые, выводила его на слишком ярое желание поболтать. Общие вопросы, несколько комплиментов — танец шёл мирно.

Ощущение ледяного взгляда между лопаток резко схватило те самые два расслабленных нерва и натянуло их, как поводья. Карие глаза через прорези строгой чёрной маски сверлили тебя взглядом, не мигая. Казалось, что только ты и видишь, как напряжена челюсть Тома, а в глазах звенит лёд контроля.

Обсуждать это вы, конечно же, не будете: у Каулитца появилась идея получше, чем скучное выяснение отношений из-за пустяка. Парень умело протащил тебя к лестнице на второй этаж — к жилым комнатам его родительского дома.

"Куда мы идём?" — с предвкушением интриги раздался твой голос в коридоре. "Хочу показать тебе свою комнату," — ответ прозвучал заговорщически, не тоном солидного бизнесмена, а внезапно пробудившегося мальчишки-подростка.

Внутри темно, спасает только холодный свет луны, нагло бьющий в панорамные окна от потолка до пола. Том тянет тебя именно к ним, демонстрируя вид на ночной город, чьи огни играют в заливе под длинным мостом между берегами. И, заворожённая видом, ты выпускаешь Каулитца из виду — правда, твоя спина очень быстро находит тепло его груди через белоснежную ткань рубашки.

"Что ты делаешь?" — с ещё большим азартом шепчешь ты, когда Том оставляет на голом плече первый поцелуй, сжимая в ладонях шёлк твоего платья. "Целую тебя," — ответ оказывается слишком очевидным, а резкое натяжение тонкой ленты за твоей головой — слишком неожиданным.

Шёлк падает на пол с тяжёлым звуком, будто весит тонну, оставляя тебя только в туфлях и тонком белье, и то лишь снизу. Прохладное стекло окна встречает тепло твоей груди испариной вокруг.

"Стой, нас же могут увидеть," — азарт трещит под смущением и здравым смыслом, но только твоим. "Ну и пусть," — как довольный кот, мурлычет Том, ласково скользя по изгибам практически нагого тела.

"Стоп! Снято!" — голос режиссёра знаменует конец последней сцены на сегодня.

Том тут же отстраняется, будто сам взглядом выискивает ассистентку с халатом для тебя, параллельно прикрывая от слишком любопытных взглядов. Но девушка где-то потерялась, и Том сбрасывает с плеч пиджак, набрасывая его на тебя.

"Может, сходим кофе попить?" — непринуждённо предлагает Каулитц, наклоняя голову набок и пожимая плечами. — "Ну… когда на тебе будет больше двух вещей за раз."

И парень снова улыбается той улыбкой, которой улыбался несколькими кадрами ранее.