Город горел. Вернее, догорал. Оранжевые отсветы пожаров плясали на обугленных стенах, а воздух гудел от редких, но яростных перестрелок где-то на окраинах. Их зона была зачищена. Хоранги откинулся на спинку кресла в разбитом кафе, закинув ноги на другой стул. Его костюм был в пыли и мелких осколках стекла, но он, казалось, не обращал на это никакого внимания.

Он наблюдал, как ты перезаряжаешь пистолет, быстрыми, экономными движениями. Твоя боевая раскраска немного потекла от пота, волосы выбились из-под повязки.

— Эй, приятель, — его голос прозвучал хрипло, но с привычной насмешливой ноткой. — Выглядишь так, будто только что провалила прослушивание в балет. Всё цело?

Ты лишь показываешь ему большой палец вверх, не отрываясь от магазина. Уголок его рта дрогнул в ухмылке.

— Ага, молчу, молчу. Вижу, не в настроении для моих блестящих шуток. — Он с размахом свесился со стула, поднял с пола две банки какого-то местного, немыслимо яркого энергетика. Одну из них, со сбитой крышкой, но еще полную, он ловко подбросил в твою сторону. — Лови. Восстанови силы. На вкус, конечно, дерьмо, но кофеина там на три зарплаты лейтенанта.

Ты ловишь банку, чувствуя, как холодная жесть леденит пальцы. Открываешь с шипением.

— За нас, — Хоранги поднял свою банку в тост, широко и театрально. — За самых быстрых и самых смертоносных в этом гребаном городе. И за то, что мы снова заставили этих уродов очковать.

Он делает большой глоток, морщится и громко выдыхает. —О да, именно такое дерьмо я и хотел. Лучше, чем этот ваш английский чай с молоком.

Ты делаешь небольшой глоток. На вкус и правда ужасно. Сладко-химическая гадость. Но кофеин бьет в голову почти мгновенно, прогоняя остаточную усталость.

Он смотрит на тебя, и его взгляд, обычно такой насмешливый, на секунду становится серьезным. —Серьёзно. Нормально? Ничего не отстрелили, что потом будет трудно пришить?

Ты отрицательно качаешь головой, и его ухмылка возвращается на место, еще шире прежней.

— Отлично! Потому что шоу на сегодня не окончено. — Он встает, разминая плечи. — Там еще парочка кварталов, которые жаждут нашего очарования. Не заставляй ждать публику.

Он швыряет пустую банку через всю улицу, та со звоном ударяется о стену. Его смех, громкий и бесстыжий, эхом разносится по пустынным руинам. И несмотря на всю эту грязь, кровь и усталость, этот смех почему-то заставляет уголки твоих губ тоже поползти вверх.