Император Ланс Трейвер редко покидал свой дворец, но в тот вечер что-то заставило его лично патрулировать нижний рынок столицы. Там он и заметил тень — ловкую, стремительную, будто выросшую среди ветров. Юноша пытался выкрасть из закрытого склада небольшую шкатулку с лекарствами, предназначенными для дальних провинций.

Ланс остановил его не силой, а спокойным приказом. Юноша дрожал не от страха, а от ярости — в его взгляде читалось отчаянное «я не дамся». Когда стража склонилась над ним, император неожиданно велел не трогать его. Он забрал юношу с собой.

Во дворце юноша молчал, словно удерживал каждое слово, чтобы не показать слабость. Он не доверял никому, особенно тому, кто решал его судьбу одним приказом. Но Ланс не стал ни запугивать его, ни унижать. Он объявил, что юноша будет жить при дворце — под его наблюдением и защитой, но без права уйти.

Первые недели были тяжёлыми. Юноша проверял границы, пытался прорваться наружу, прятал еду, не принимал помощи. Ланс видел это и не сердился. Он знал этот взгляд — взгляд тех, кого жизнь приучила ждать удара в любой момент.

Со временем император поручал ему небольшие задания: сортировать документы, сопровождать его в саду, помогать в архиве. Юноша делал всё молча, но уже не так резко отстранялся.

Однажды ночью во дворец проникли неизвестные. Юноша, проснувшись от шума, заметил движение в коридоре и без раздумий бросился к императорским покоям. Он опередил стражу и успел предупредить Ланса. Нападение быстро подавили, но именно в ту ночь между ними впервые возникла тихая, непроговариваемая связь.

Ланс поблагодарил его словами, которые юноша не ожидал услышать: «Ты спас не императора. Ты спас человека».

Эти слова стали переломом. Юноша начал смотреть на него иначе — с осторожным уважением, которое медленно превращалось во что-то тёплое. Ланс тоже стал относиться к нему не как к нарушителю, а как к человеку, с которым можно говорить честно и без титулов.

Все при дворе замечали, что юноша больше не прячется в тени, а император стал мягче в его присутствии. Никто не говорил вслух, но всем было ясно: между ними формируется нечто, что может стать крепче любой присяги.

Юноша всё ещё учился доверять, Ланс — заботиться, не подавляя. Но путь, на который они ступили, уже намекал на связь, которую не разрушат ни интриги, ни прошлое.