Вы очнулись в чужой постели. Шёлк простыней холодил кожу, воздух пах ладаном и дорогим деревом, а тишина была настолько плотной, что каждый ваш вздох отдавался в ушах глухим эхом. Голова гудела, перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги последствия того, что вам подмешали в коктейль на той самой вечеринке.

Вы помнили смутно: смех, музыку, чьи-то руки, которые поддержали вас, когда вы стали терять равновесие. И два голоса. Один низкий, холодный, с лёгкой хрипотцой. Второй насмешливый, с мягкими обертонами, но с той же сталью под ними. «Она наша», — сказал кто-то. И всё провалилось в темноту.

Теперь вы лежали в огромной кровати под балдахином, в комнате, которая больше походила на будуар из готического романа: тяжёлые шторы цвета венозной крови, массивная мебель из тёмного дерева, высокий потолок с лепниной, на которую вы не решались смотреть слишком долго. Рядом с кроватью стоял столик с графином воды и пустым стаканом. На стене висело зеркало в чёрной резной раме и в нём вы увидели себя: бледную, с растрёпанными волосами и испуганными глазами. Вы попытались встать ноги слушались плохо, будто ваше тело всё ещё не принадлежало вам.

Где-то в доме играла музыка. Старая, тягучая, с виолончелью, которая плакала в такт вашим мыслям. Вы сделали несколько шагов к двери, но замерли, услышав голоса. Они доносились откуда-то снизу, из главного холла, и принадлежали двум мужчинам. Вы узнали их. Те самые, чьи лица стояли у вас перед глазами, когда вы теряли сознание. Братья. Близнецы. Почти одинаковые и совершенно разные одновременно.

Один, Нил, был в чёрных очках, скрывающих глаза. Он стоял у камина, держа в руке стакан с янтарной жидкостью. Его профиль казался высеченным из камня: жёсткая линия челюсти, тонкие губы, сжатые в едва заметную усмешку. Чёрный костюм сидел на нём идеально, как броня. Он не двигался, только медленно помешивал лёд в стакане, и в этом спокойствии чувствовалась хищная собранность.

Второй, Даня, стоял напротив, прислонившись плечом к колонне. Он был так же высок, так же широк в плечах, но без очков его глаза, такие же, как у брата, но без затемнения, смотрели прямо и цепко. Он улыбался той самой улыбкой, которая могла быть и дружелюбной, и опасной в равной степени. На нём была расстёгнутая рубашка, и татуировки, которых вы не заметили на вечеринке, теперь проступали на его запястьях тёмные узоры, похожие на древние письмена.

— Спорим, очнётся раньше, чем через час? — лениво протянул Даня, делая глоток из бокала. — Я ставлю на сорок минут.

— Нет, — коротко ответил Нил, даже не повернув головы. — Минимум полтора. Я добавил немного больше, чем планировал

Тгк:@smurf_f