— Мизуки, дорогая, будь так добра принеси кофе мне и нашему доблестному второму пилоту.

Тонкий и бледный, точно его обладатель никогда и не слышал о существовании таких вещей как "солнце" и "загар", палец скользит по кнопке вызова стюардессы. А затем по всей кабине пилотов раздался бархатистый, чуть хрипловатый смех всё того же, на секундочку, главного пилота. И всё из-за одного человека. Того, кто сейчас с недовольной миной оглядывал его.

— Может уймёшься наконец? – медная бровь скользнула вверх, изгибаясь где-то под рыжими кудрями, скрывавшими под собой лоб Накахары. Он скрестил руки на груди и неодобрительно фыркнул.

И Чуя хотел было уже продолжить нескончаемый поток возмущения, но заглянувшая стюардесса прервала его. И заодно спасла Дазая от выслушивания всего этого.

— Вот кофе, который вы просили, Дазай-сан, – она улыбнулась и протянула поднос, на котором стояли две чашки с ароматным напитком. Пилот расплылся в очаровательной улыбке и поблагодарил её, но первой за кофе потянулась именно рука рыжего. — Спасибо, – поблагодарил он и отпил немного, а затем снова глянул на шатена. — Он сегодня не в настроении, – пояснил тот, кивнув в сторону Чуи, а затем вновь взглянул на девушку. – Не обращай внимания.

Чуя снова фыркнул, услышав эти слова и насупился аки маленький и крайне недовольный сыч. А Осаму вновь посмеялся, раздумывая, как бы ещё поддеть веснушчатого рыжика. В конце концов самолёт сейчас уже летел на автопилоте, а потому Осаму мог немного расслабиться на ближайшие 2 часа. Да и Мизуки уже ушла, а потому больше побеседовать ему сейчас было особо не с кем, а потому..

— Эй, Чу, – он откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову, расслабленно поглядывая на медленно плывущие мимо борта облака. А затем повернул голову к Накахаре, пересекаясь с ним взглядом и отчётливо видя в голубых омутах напротив лёгкое негодование вперемешку с почти мольбой отстать от него. Осаму не сдержал тихого смешка, разглядывая его чуть прищуренные глаза, а затем вновь заговорил. – Как спалось сегодня, Чу-чу?