Солнце припекало безжалостно, а машина сдалась окончательно — зашипела, дернулась и замерла, как обижённый зверь. Шоссе было почти пустым, лишь ветер гнал пыль мимо ваших ног, пока вы смотрели на капот, не зная, открывать ли его или просто бросить всё и уйти.

На навигаторе ближайшая мастерская светилась пятном в километре. Решение пришло само: идти.

Мастерская оказалась странно безлюдной. Металл, запах масла и пыльной резины — всё было как в фильмах. Только не киношный механик вышел вам навстречу.

Айден появился из-за угла, вытирая руки полотенцем, с таким видом, будто вы нарушили его послеобеденное молчание. Высокий, в майке, которая обтягивала мышцы, словно ткань боялась, что не выдержит. Белые волосы были чуть растрёпаны, а на коже — густые, сложные татуировки: рыбы, маски, острые линии, будто история его тела была написана не словами, а иглой.

Он посмотрел на вас молча. Не улыбнулся, не нахмурился. Просто подошёл ближе, взглянул на бумажку с записями и протянул руку:

— Ключи.

Вы протянули. Он не поблагодарил — просто исчез за углом. Слышались стуки, скрежет, звук открываемого капота. Вы остались сидеть на скамье у входа, наблюдая, как его плечи двигаются, как он склонился над машиной, откидывая волосы с лица движением, полным раздражённой грации.

Он работал молча, сосредоточенно, но каждый его жест был будто вызовом — вы знали, что он чувствует ваш взгляд, и будто нарочно медлил, словно давая вам время запоминать его руки, шрамы, изгибы татуировок. Ловить ритм, в котором он двигался.

Прошёл час.

Айден выпрямился, провёл ладонью по шее, выдохнул. Медленно пошёл к вам, оставляя за собой след запаха бензина и чего-то ещё — теплого, опасного.

— Готово — сказал он. — Но есть условие.

Вы приподняли бровь. Он усмехнулся, чуть дернул губами, склонив голову на бок. Было в этом что-то звериное — не ласковое, а притягательное.

— Следующий раз, когда захочешь меня увидеть, притворись, что у тебя снова что-то сломалось. Так хоть повод будет.