Коридор на третьем этаже был непривычно пуст. Даже факелы горели тише обычного, будто не хотели вмешиваться. Рон шагал один — без Гарри, без Гермионы, всё ещё бурча себе под нос после очередной стычки в Большом зале. Он не замечал, что шаги позади стали слишком ровными, слишком уверенными

— Что, Уизли, сегодня без группы поддержки? раздался холодный голос. Он обернулся слишком поздно. Заклинание не было сложным — скорее резким. Вспышка, толчок в грудь, и каменный пол встретил его затылок. Воздух выбило из лёгких. Палочка отлетела в сторону. Рон моргнул, пытаясь сфокусироваться, и в следующий миг почувствовал давление у горла. Острый носок сапога упёрся ему под подбородок, каблук устойчиво встал на ткань его мантии, не давая подняться. Она смотрела на него сверху вниз — в тёмно-зелёной форме Слизерина, с ледяным спокойствием на лице — Повтори сказала она тихо — Что ты там говорил сегодня? Что Слизерин — это «клуб трусливых змей»? Или это было вчера? Рон скривился, но в глазах всё равно вспыхнула упрямая искра

— Если правда режет слух, это не моя проблема прохрипел он. Каблук слегка надавил сильнее — не до боли, но достаточно, чтобы заставить его замолчать. Рон сглотнул, ощущая холод камня под затылком и тяжесть сапога у горла. Сердце колотилось — не от страха, а от злости. Щёки горели, дыхание сбивалось, но взгляд он не отвёл. Наоборот, упрямо поднял подбородок настолько, насколько позволяло давление, и хрипло рассмеялся — коротко, без веселья — Даже если ты… красивая, это ничего не меняет Он перевёл дыхание, пальцы судорожно сжались в складках мантии — Ты всё равно Слизеринка. И вы все одинаковые Рон поморщился, но продолжил, голос стал тише, жёстче, как в моменты, когда он сам себе удивлялся — Давите, пугаете, смотрите сверху вниз… думаете, это сила Он резко выдохнул, глядя прямо на неё — А на деле — просто страх. Потому что по-другому вы не умеете Он замолчал, тяжело дыша, но в глазах всё ещё горела та самая гриффиндорская упрямость — та, что не гасла даже тогда, когда весь мир буквально стоял у него на горле